— Да ведь уже три дня прошло, — умоляюще проговорил Акитада. — Совсем скоро вы отправите ее на сожжение. И как же я, по-вашему, смогу навредить делу, если взгляну на нее?
Помедлив еще мгновение, Кобэ наконец повернулся и неохотно кивнул.
— Ну ладно, — пробормотал он, направляясь к двери. — Может, я совсем с ума сошел, только кое-что в этом мертвом теле меня беспокоит. Мы даже спорили с лекарем, делавшим вскрытие, по поводу причины смерти. Так что я бы хотел послушать ваше мнение. Кстати, лекарь, по-моему, все еще где-то здесь.
Когда они шли по коридору, все полицейские чины с улыбкой энергично кланялись Кобэ. Новая должность явно помогла ему заслужить их уважение. С одними он шутил, другим просто кивал и только раз остановился и распорядился, чтобы лекаря вызвали в морг.
Они вышли из здания через заднюю дверь, пересекли просторный плац и направились к ряду приземистых построек. В самой последней из них и располагался морг, по строению скорее напоминавший обычный подвал. Перед узенькой дверцей стоял стражник. Он распахнул ее настежь, как только увидел Кобэ. Переступив через деревянный порог, они ступили на утрамбованный земляной пол. В пустой комнате вдоль стены лежали в рядок завернутые в циновки мертвые тела, и только один труп лежал в самом центре. Легкий запах разложения, исходивший от него, пока еще не был слишком назойлив. Скудный свет проникал в трупницкую сквозь два высоких окошка, покрытых деревянными решетками.
Кобэ подошел к лежавшему посреди комнаты телу и сбросил с него циновку. Обнаженная мертвая женщина покоилась на спине. Рядом лежала ее свернутая одежда. Акитада сразу узнал ткань — плотный кремовый шелк, расшитый узорами из хризантем и зелени. Он видел эту одежду на закутанной в вуаль женщине, ожидавшей под дождем у ворот монастыря. Роскошная материя была заляпана кровью и грязью, и Акитада, еще недавно раскошелившийся на дорогостоящий шелк для сестры, не мог не пожалеть, что такая красота так печально закончила свое существование.
— Вот, пожалуйста, взгляните на нее, — сказал Кобэ, подождав, когда Акитада насмотрится на одежду. — И что вы думаете по этому поводу?
Акитада посмотрел и внутренне содрогнулся. То, что предстало взору, не могло не потрясти даже его, повидавшего на своем веку множество насильственных смертей. Теперь он пожалел, что тогда так и не увидел спрятанного за вуалью лица женщины. Ведь теперь он так и не сможет узнать, была ли она красива. Что осталось от этого рта, еще недавно улыбавшегося мужу или любовнику и произносившего слова любви… или ненависти? И эти глаза больше никогда не увидят красоты мира, и никогда больше не отразятся в них мечты о счастье или печаль. Вместо человеческого лица он увидел застывшее в смертельной маске кровавое месиво — нос и один глаз полностью отсутствовали, другой глаз был сокрыт под запекшейся кровавой коркой, а на месте рта нелепой черной дырой зияла огромная отверстая рана. Ему моментально припомнились ужасы, изображенные на адской ширме. Уж не в морге ли совершенствовал этот художник свое жуткое ремесло?
Это было чудовищное по своей жестокости нападение. Убийца находился либо в припадке безумия, либо испытывал звериную ярость по отношению к жертве и поэтому полностью потерял рассудок. Акитаде пришел на ум Нагаока — муж.
Кобэ, которого не волновали ни философия, ни психология, нетерпеливо подгонял:
— Ну давайте же! Или вы ждете лекаря, чтобы он сказал вам, что с ней произошло?
— Так-так, опять разговорчики обо мне у меня за спиной? — послышался с порога высокий отрывистый голос. Маленький энергичный человечек лет пятидесяти бодрой, подпрыгивающей походкой вошел в комнату. Он глянул на Акитаду, поклонился обоим и заговорил с Кобэ в непринужденном, почти задорном тоне: — Итак? Чем же мы обязаны второму визиту высокого начальства?
— Мы? Кто это «мы»? — усмехнулся Кобэ, удивленно приподняв брови. — У вас тут что же, Масаёси, целый штаб или просто морг? Или, быть может, вы свели близкое знакомство с покойной госпожой Нагаока?
Шустрый человечек весело загоготал.
— Разумеется, последнее. У нас с ней обычные рабочие отношения, зато какие близкие и, я бы сказал, не лишенные страсти. — Он подмигнул Акитаде, который молча насупился.
— А я вот пришел с другом, — объяснил Кобэ. — Его зовут Сугавара. Он не в меру любознательный парень и обожает разгадывать всякие задачки, особенно дела, которые веду я. Поскольку он изъявил желание взглянуть на труп, то я подумал: вы сможете извлечь из этого пользу, учитывая, что вы, кажется, так и не сподобились определить своим куриным умишком причину смерти. — Кобэ повернулся к Акитаде: — Это господин Масаёси, наш тюремный лекарь.
Акитада сухо кивнул новому знакомому. Ему очень не понравилось насмешливое отношение доктора к мертвому телу уважаемой замужней женщины.
Масаёси если и заметил эту холодность, то не подал виду.
— А я наслышан о вас, — сказал он. — Помнится, в свое время много разговоров ходило о том, как вы ловко навесили на этого торговца шелком убийство девицы из веселого квартала.
Акитада едва не задохнулся от гнева.
