Тора сначала осторожно отведал. Самодельная бражка Юси оказалась крепкой, но пришлась в самую пору — приятно обожгла нутро после долгих скитаний по вечернему холоду. Тора поднял чарку и осушил ее до дна одним медленным смачным глотком.
— Да ты живешь лучше, чем тебе кажется, Бык, — с усмешкой сказал он и рыгнул.
Юси зашелся хохотом, и живот его затрясся, как соевая паста.
— Ну а чем же ты все-таки занимаешься? Дело свое имеешь?
— Нет. Служу у одного человека. Но он по достоинству оценивает мои таланты и обращается со мной хорошо.
— Э-э! Везучий пес! Все ему пожалуйста — и крыша над головой, и одежка нарядная, и жратва сытная трижды в день, да еще деньги на личные расходы! — Юси с завистью покачал головой и вернулся к теме прошлого. — Кстати вот, о крепком вине. Не приходилось ли тебе пробовать знаменитое пойло, что гнали монахи в монастыре на реке Тонэ? Они называли его соком горных ягод или как-то в этом роде и продавали во всех деревнях вниз и вверх по реке. Ох и крепкий был этот сок, скажу я тебе!
Тора помнил это и еще многое другое. Побеседовав немного о прошлом, он все-таки умудрился спросить про Уэмона.
— Уэмон? Как же, как же! Такими гостями горжусь! — воскликнул обрадованный Юси. — Я вроде слышал, они ходят заниматься к госпоже Вишневый Цвет. А тебя интересует кто-то из девчонок? Ты смотри, будь поосторожней с этой дамой, друг мой, и рук не распускай. Госпожа Вишневый Цвет не выносит грубых манер. Она известная акробатка и выступала при дворе.
Поначалу Тора даже не поверил. О женщинах актерской профессии всегда ходила дурная молва. Многие из них жили тем, что продавали свое тело в перерывах между выступлениями. И он, конечно же, мог себе представить, что творилось в заведении госпожи Вишневый Цвет.
Бык снова взялся за кувшин.
— Нет, спасибо, — сказал Тора. — Мне пора. Уже поздно, а мне еще нужно отработать свою мисочку риса. Скажи только, как разыскать эту госпожу Вишневый Цвет, и я пойду.
Бык нахмурился.
— А ты, случаем, не присматриваешь забаву в постель для своего хозяина? Ведь тогда лучше было бы сунуться в веселый квартал. Или он предпочитает мужчин?
Молниеносным движением Тора схватил Юси за веревку, поддерживающую штаны, и потянул на себя. Толстяк шмякнулся пузом о стойку, охнул и выругался. Не отпуская веревки, Тора придвинулся к нему и рявкнул:
— Ах ты грязная развратная скотина! Ты за кого меня принимаешь? За какого-то пошлого сводника, старающегося для извращенца?
— Прости, братец, я не хотел! Отпусти меня! — взмолился толстяк.
Тора медленно разжал руку.
— А ты наглый, если смеешь обвинять своего земляка в таких вещах. Я лучше бы откусил себе язык, чем стал бы спрашивать у тебя, как ты отделался от воинской службы.
Юси слегка побледнел и испуганно сказал:
— Не надо ничего объяснять, братец. Чем бы ты ни занимался, я желаю тебе удачи. Каждый из нас имеет свои секреты. Помни только, что не надо обижать госпожу Вишневый Цвет. Она еще не забыла про те неприятности и оторвет тебе яйца, если ты просто даже станешь улыбаться ее девушкам. Ее дом находится за храмом бога войны, через две улицы от реки. В общем, легко найдешь.
— Какие еще неприятности? — поинтересовался Тора.
— А ты что, не слышал? Какой-то ублюдок разгуливал по улицам и резал шлюх. Госпожа Вишневый Цвет взяла одну такую бедолагу к себе. Говорят, выглядит она теперь хуже обезьяны — носа, считай, нет и рот весь перекосился. А госпожа Вишневый Цвет!.. Ну что за женщина! Ну что за доброе сердце! — Бык восхищенно закатил глаза и вздохнул. А Тора подумал, что даме скорее всего просто требовалась дешевая прислуга.
Один из работяг вдруг обрел дар речи и воскликнул:
— Это дьявола рук дело! Дьяволы свободно разгуливают по ночам! Один из них пытался сотворить такое и со мной. Мне удалось спастись только благодаря амулету да молитвам. — Он сунул руку под рваную куртку и вытащил оттуда болтавшийся на шее замызганный пахучий мешочек.
Тора вздрогнул, но не показал виду.
— Ладно, Бык, спасибо за вино, но мне пора идти. Похоже, на улицах становится не так-то уж спокойно с наступлением темноты.
Ветер так и старался сорвать с него одежду, а на лице он чувствовал прикосновение чего-то мягкого и влажного. Задрав голову и щурясь на свет раскачивающегося фонаря, он увидел в его золотистом кругу пляшущие снежинки. Первые в этом году.
