За поворотом я остановилась. Он стоял спиной ко мне – такой же худой и несклепистый, как сейчас. Джинсы заправлены в сапоги со шпорами, на плече – сумка-почтальонка с логотипом известного поставщика софта… На футболке одно за другим проступали пятна крови. Росчерки даже. От левого плеча к правому боку и наоборот. Я зажала рот ладонями, понимая, что могло их оставить.
– Я не сделаю этого, – донесся до меня его голос.
В руке у него были зажаты поводья. Чудовище, такое же, как почуявшее меня, хрипело, пытаясь вырваться, – но разве ему справиться с сыном Абигора?
– Плевать. Это мои земли. Моя ответственность. Если он хочет оставаться в своем Средневековье – его дело. Но я не желаю. Не буду.
Еще шаг, и я увидела, с кем он разговаривал. В прошлом Асра выглядела мягче. Беззащитнее даже. Белые волосы перекинуты через плечо, и она нервно теребила их.
– Ты со мной? – предложил ей Диз, подавая руку.
Перебарывая страх, она протянула ему ладонь, но в последний момент опустила.
– Не могу.
Панический ужас перед Абигором все же оказался сильнее. А к нему примешалось сожаление: мара понимала, что этот отказ станет еще одним кирпичиком в стене, внезапно выросшей между ними. Это ее сон, и я чувствовала, что чувствует она. Что она хотела, чтобы я ощутила.
Но возможно, все это – правда.
– Я не могла пойти с ним тогда. Не смогу сейчас, – она настоящая звучит смертельно уставшей. – Я принадлежу Абигору. Но и он тоже. Соррелу не мешает Диз. До тех пор, пока он далеко. Поэтому Соррел согласен, чтобы Диз жил. Однако Абигор… Диз слишком приблизился к черте. Если Абигор поймет, что его сын вышел из-под контроля, ему конец.
Я знаю. Это Ад. Неповиновение тут карается смертью. Только она заставит остальных придерживаться иерархии.
– Зачем ты показываешь мне это?
– Разве ты не для этого сюда явилась? Спасти его, вытащить отсюда? Почему он все еще здесь?
Потому что я так и не нашла способа. Я могла уйти – но тогда Диз останется тут.
– Ты ведь пришла, чтобы отдать долг, – в голосе мары прорезалась издевка. Никакой мягкости, слабости, чувствовавшейся в той, ушедшей Асре. – Твоя жизнь за его. Ты ведь его друг. И где твоя расплата? Где твоя хваленая жертвенность, вы же так гордитесь, что научились ей от людей, что поднялись выше нас. Или струсила? Решила, что твоя жизнь стоит дороже, чем его?
А разговаривать в башне, оказывается, следовало с осторожностью. Мало ли, кто что услышит… Но обвинение неприятно кольнуло. Да, у меня имелось то, в чем они нуждались. В Аду было много Огня, но они не могли им пользоваться. В отличие от меня. Как-то после занятий я спросила Зебальда, как так вышло, что дети Воздуха заселяли мир Огня и наоборот. Демонолог еще пошутил, что Вселенная таким образом поставила себе защиту от идиотов, у которых от всемогущества мозги съедут набекрень. А тут появляюсь я – эдакий трансформатор с дурным характером, которого можно навсегда привязать к себе клятвой и пользоваться в свое удовольствие. Лакомая добыча, не назови Абигор меня своей гостьей, я бы это уже почувствовала. А так все вели себя тихо, боясь навлечь на себя гнев герцога. Но если овца окажется достаточно тупой и попрется на заклание добровольно…
– И кому же по твоему плану я должна продаться? Соррелу?
Теперь стал понятен смысл этого представления.
– Мне.
Я фыркнула. Очень смешно.
Да, я трусила. Даже в полумертвом состоянии все равно медлила отдавать свою жизнь. Не хотела умирать. За последние месяцы я выяснила, что очень сложно отказаться от всех своих мелких желаний. Увидеть желтеющую листву на деревьях. Встретить того, с кем будет легко молчать и интересно говорить. Побывать в горах. Выйти замуж. Родить ребенка… Если бы Диз был в опасности, я бы отдала свою жизнь за его, тут я не лгала. Но мнимое спокойствие, царившее в башне, заставило забыть об одной из моих проблем. Я не чувствовала драконьей крови в себе. Опять ощущала вкус. И по новой цеплялась за свою жизнь, в полной мере осознавая всю безнадежность ситуации. Наверное, это очень по-человечески. Перед смертью действительно не надышишься, как бы неотвратима она ни была.
Но медлила я не только из-за трусости. Существовала еще одна загвоздка:
– Единственный, кто может отпустить Диза, – Абигор. Но для него я слишком мелкая сошка, чтобы обменять Диза на меня. А ты предлагаешь заключить сделку с тобой? Что мне это даст? И зачем это тебе? Ты чуть не убила его, сговариваешься за спиной с его братом, а теперь хочешь ему помочь?
Черные когти скрежетнули по стене. А затем исчезли и стена, и конюшня (драконятня?), и замок в песках. Мы снова стояли в уже знакомой мне оружейной.
– Тебе не понять.
– А ты попробуй объяснить, – устало посоветовала я. – Расскажи, как его любишь, вдруг я забуду, что ты на это не способна.
Один из черных камушков переместился с переносицы на щеку, превращая улыбку в усмешку.
– Но ты веришь, что Диз способен, – мара придвинулась ко мне. – Если это так, то, как думаешь, почему ты настолько на меня похожа?
Я верила, что Диз способен на любовь. Но не на ту, на которую она намекала. Любовь бывает разной. Я сделала шаг назад.
