Но он не отвечал. Застрял на той грани, как сказал Сереш, «умер, но еще не мертв»? Погиб окончательно? А если был жив… Воображение рисовало на этом месте сцену суда из «Алисы», темницу, скользкий пол которой покрыт гнилой соломой, и дыбу. Я помотала головой. Нет, об этом нельзя думать. Но все же…
– Как проходит королевский суд? – спросила я однажды у библиотекаря.
Они в тот момент как раз расставляли книги на верхней полке.
– Как обычно. Собираемся все вместе, пьем чай, рассказываем друг другу анекдоты, делимся фотографиями внуков и рецептами овсяного печенья.
– Серьезно? – не поверила я.
Сидевший на шкафу ворон хрипло каркнул, будто смеясь.
– Нет. Подай «Биоматериалы в некромантии».
Я обернула на всякий случай пальцы шарфом и с опаской протянула им книгу.
– Но все-таки? Как?
– Как обычно проходят суды? Сначала король выслушает факты. Потом обвиняемый получит возможность оправдаться. – Пока все звучало довольно неплохо. – А затем начнется самая веселая часть.
Я не разделяла их энтузиазма.
– Оправдательный приговор или подача апелляций?
– Нет, выбор казни. Действительно невиновные перед королем не предстают.
И во все это Диза втянула я… Бертрам с легкостью спрыгнули со стремянки и уселись на стол передо мной. Я кисло им улыбнулась.
– А вы… Не получаете вестей из дома?
Со шкафа один из воронов спорхнул вниз – чтобы приземлиться на стол между нами. Бертрам рассеянно почесали его под клювом.
– Заключи со мной договор.
Я растерялась.
– Что?
– Заключи со мной договор, – повторили они, словно это было что-то само собой разумеющееся. Впрочем, для них так оно и было. Это я с Дизом привыкла к халяве, для остальных демонов бартер являлся стилем жизни. – У тебя много вопросов. Ты получишь ответ на один из них.
– Разве отвечать на вопросы студентов не входит в ваши служебные обязанности?
– По учебе – входит. К какой программе относятся твои?
«Как не дать себя убить». Спецкурс для таких же «везучих». Я вздохнула.
– Что я буду должна взамен?
Бертрам улыбнулись – длинные клыки блеснули красным в лучах закатного солнца.
– Когда лишишься места в редакции, будешь работать на нас.
Вообще-то я не собиралась увольняться из студгазеты… В остальном все звучало довольно дешево. Можно было и рискнуть. Узнать о Дизе. Или…
– Если я лишусь места в редакции, я буду работать здесь, в библиотеке, – уточнила я формулировку. – Не дольше, чем до получения диплома. В должности ассистента библиотекаря с адекватным рабочим функционалом, какой может быть в любой нормальной человеческой библиотеке. И с конкурентоспособной зарплатой! На уровне среднерыночной на аналогичной должности в Евросоюзе, а не Центральной Африке.
Первое правило факультета демонологии: обговаривай любую мелочь, плевать, насколько по-дурацки это выглядит. Иначе имеешь все шансы оказаться в вечном бесплатном рабстве.
Вроде бы все упомянула, но меня не оставляло чувство, что я что-то упустила… Еще одна хищная полуулыбка-полуоскал, и библиотекарь подали мне руку. Я ее приняла.
– Слово?
– Я, Наталья Николаевна Соколова, клянусь своим именем и своей жизнью… – Последнее в нынешних обстоятельствах мало стоило, но чем могла. – Да будут оба мира мне свидетелями.
Только я произнесла последнее слово клятвы, как сердце пропустило удар, а невидимая сверкающая нить связала нас отныне и до того момента, как я заплачу названную цену. Я дотронулась до нее: горячая. И, если вздумаю обмануть Бертрама, она тотчас затянется на моей шее. Я не знала всего этого, когда по глупости заключила сделку с Дизом – когда сама напрашивалась на следующие. Даже не могла всего почувствовать. Теперь мне было известно: даже у мироздания имелись принципы. И того, кто позовет его в свидетели и отступится от клятвы, оно не прощает.
– Ладно, что я забыла?
– График работы, – невозмутимо откликнулись Бертрам, правильно понимая вопрос. – Тебя ждет ненормированный рабочий день.
Точно. Но на меньшее в ГООУ я и не рассчитывала.
– Задавай свой вопрос. Один. Выбери его с умом, – предупредили меня библиотекарь.
Где-то я слышала эту фразу. В каком-то фильме? «Звездные войны»?
– Почему один? Это не вопрос, если что. Обсуждение условий.
– За остальные тебе нечем расплатиться.
Я снова вздохнула. И ведь не переубедить их. Итак. Один вопрос. Я уже собралась его задать, но остановилась. Не могла.
– Любой вопрос?
– Именно.
Мне было необходимо знать, жив ли Диз. Но не только он меня волновал. Письма не прекратились. Диз так и не успел выяснить, кто их отсылал, поэтому я могла только сидеть и ждать следующего.
«Скоро все начнется».
«Знаю, – набрала я в ответ на одно из них. – Кто ты? Что мы можем сделать?»
Но кем бы ни был таинственный отправитель, вступить со мной в переписку он не пожелал.
Только предупреждал, что времени все меньше и меньше.
Прости, Диз. Но не ты один сейчас в беде.
И двадцать жизней все-таки важнее, чем одна. Тем более Диз мог быть мертв – и тогда ему уже ничем не помочь.
Только как это сформулировать?
