Поезд остановился, и где-то невдалеке что-то стукнуло - видимо, проводник открыл дверь и опустил порожек.
-Можно пойти взглянуть, - сказал Костя, - я уверен.
-В чем? - спросил камрад Буффало.
-А, - Костя махнул рукой.
Все, что происходило, ему порядком надоело. Он еще раз налил водки, выпил. Пошел к стойке, чтобы заказать. Казалось, что развязка близка. Возможно, что так и было. Но суть была в том, что Костя желал своей, собственной, развязки. Он был готов вынуть свой мозг, проветрить и вставить назад, только бы все встало на свои места.
В этот момент послышался какой-то дополнительный шум.
-Есть водка? - спросил Костя у бармена.
-А, - ответил тот.
Шум за спиной усилился. Он услышал громкий вздох. И - какое-то чмокающее, всхлипывающее, продолжение. Скрипнула дверь.
-Есть? - переспросил Костя.
Тут он понял, что бармен смотрит ему за спину и видит что-то….. что-то такое….. глаза его лезли из орбит.
И тотчас за спиной у него кто-то завопил - громко, на пределе возможностей голосовых связок. От этого звука у Кости заболело в горле. Лечге было тут же, на месте, умереть, чем жить дальше.
-Билетики, билетики! - сказал скрипучий, омерзительнейший, голос.
Костя обернулся.
В вагон вошел кондуктор.
-Билетики, - прорычал он, - билетики.
Костя стоял, как вкопанный. У кондуктора было три руки. Две - обыкновенные, впрочем, деталей было не видно. Третья же - какая-та длинная, неестественно тонкая, но - в рукаве с нашивкой железных дорог. И вот, вытянув эту руку, он ударил ногтем в голову пассажирке - толстой тетечке лет сорока, пробил через, а тетечка извивалась, вопя и дергая руками. На правой стороне лице у кондуктора имелись отверстия, и из нее торчала не то трава, не то - волосы, а в одной из дырок сидело какое-то ужаснейшее насекомое. По краям вокруг этого отверстия кожа была синеватой - вроде как подгнивней. Сами же края были прошиты - не то нитками, не то еще чем-то.
Глаза кондуктора горели.
Из них исходило желтоватый свет, который напрямую проникал в душу. Косте показалось, что, даже когда он напрямую не попадает в глаза, этого достаточно, чтобы победить волю. Он даже почувствовал какое-то возбуждение. Один грамма света.
Одна единица светосилы….
Совсем немного, чтобы покорить чужой разум.
И все это - моментально. Еще секунду назад ты мог не знать, что существует ментальная кислота, а теперь - ты уже в ней растворяешься, точно кусочек дешевой ткани.
-Ваш билетик, - произнес кондуктор, обращаясь к ближайшим к нему пассажирам.
Это были две девушки, сидящие за столом, пившие кока-колу через трубочку.
Первая девушка вжалась в угол вагона, вторая засуетились, вынула откуда-то из кармана джинсов билет и показала адскому кондуктору.
-Хорошо, хорошо, - ответил тот ужасным резким голосом, - а ваш?
Вторая девушка подняла руки, точно сдаваясь.
В этот момент остальные посетители вагона-ресторана вскочили со своих мест, рванулись к двери в следующий вагон, и там на некоторое время образовался затор. Костя сделал шаг назад, второй. Люди, пытавшиеся убежать, напоминали подрощенных циплят, в клетку к которым зашел хозяин с топором.
Может быть, он и добрый, хозяин.
Но он хочет есть.
Суббота.
Циплята табака.
На секунду взгляд Кости сошелся с взглядом кондуктора. Он ощутил вторжение в душу. Это было так очевидно, что он бы поклялся, что видит мир с помощью шестого чувства. Сердце его заколотилось. Он ощутил запах бол, слитый с запахом наслаждения. Это было невероятно. Казалось, он был готов отдаться этой чужой воле и радоваться….. В глазах кондуктора сверкнул огонь. Он услышал новые слова. Увидел новые миры. Все это было более, чем ужасно, но что-то далекое, скрытое, всколыхнулось в душе Кости. Время не секунды остановилось. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом было много смысла.
События последних часов…. Нет, было ли все это событием? Скорее, это были потоки ощущений, кусочки будущего. И вот теперь, все это раскрылось каким-то непонятным полотном в его голове.
Темные фигуры кивнули.
Тело тьмы жаждало обеда…..
-Билетик, - произнес Костя.
Он понял - он ничего не говорил, это был какой-то ментальный язык.
Кондуктор кивнул.
-Он меня заберет, - понял Костя, - и там меня будут мучить, и нет ничего другого, более сильного. Это - абсолют боли. Человеку не дано этого понять, пока он сам не столкнется с этим. В глазах у него поплыло. Его будто поили каким-то непонятным напитком, сделанным из выдернутых нервов, содранной кожи, крови, вылитой из вынутого руками сердца.
-Билетик, - произнес Костя, судорожно вдыхая воздух.
