Сергей выскочил вперед:
– И не говорите, ваше превосходительство. Жизнь прямо каторжная. Мне давно уж полагается нашить туза на спину мундира![35]
Больной шутку оценил и немного повеселел. Все трое уселись вокруг маленького ломберного стола. Алексей Николаевич без предисловий протянул Крафту рапорт нынешнего якутского врид губернатора:
– Ознакомьтесь, Иван Иванович. И дайте комментарий специалиста.
Тот быстро пробежал глазами бумагу и вернул сыщику:
– Действительно, странно. Что там делают чуть не сто человек? Их прокормить-то проблема.
– А если я вам скажу, что они нашли золотые россыпи, моют их и охраняют от чужаков и от властей?
Крафт недоверчиво переспросил:
– Золото – на Колыме?
– Нарышкин пишет: у впадения речки Кухуман в речку Берелёх. Это ведь притоки Колымы? Вы бывали в тех местах?
– Нет, именно там не приходилось. Хотя я объехал значительную часть области. В том краю нечего делать: горы, болота, ручьи с ледяной водой… Край на бумаге богатый: есть каменный уголь, слюда и даже мрамор. А я скажу так: ну и что? Как их добывать при ужасном климате и как доставлять в города?
Иван Иванович заметно разволновался. Лыков попытался его успокоить:
– Нельзя объять необъятное. Ведь на территории области, которой вы руководили, можно поместить семь Франций!
Гость выдержал паузу и опять заговорил о золоте:
– Почему вы считаете, что на Колыме его нет?
– Может, и есть, – сдал назад больной, – но только его пока не нашли.
– Расскажите про тамошний Клондайк, – попросил Азвестопуло, вынимая блокнот и самописку. – Нас с Алексеем Николаевичем туда посылают. Мы хотим знать.
Иван Иванович приосанился:
– Все помню, все. Как будто вчера оттуда уехал. Значит, аурум[36]? Золото? Оно обнаружено в области и давно уже разрабатывается. Главным образом в Олекминской и Витимской системах, и отчасти в Ниманской.
– Но ведь их передали в Иркутскую губернию, они теперь не якутские, не ваши, – возразил коллежский асессор.
Крафт ответил:
– Ну, передали. Однако мы по-прежнему считаем их своими. Впрочем, витимские россыпи истощились, добыча приходит в упадок. Прииски закрываются один за другим. Это видно и по статистике грузооборота. Извозный промысел – один из важнейших в Якутии, еще десять лет назад им кормилось много народу. Область, напомню, делится на три южных округа и два северных. Между ними большая разница. В южных – Якутском, Олекминском и Вилюйском – возможно развитие хлебопашества, родится ячмень, рожь, картофель. Якуты начали уже переходить к оседлому образу жизни, и власти помогают им в этом. Кочевая жизнь трудна, инородцы живут впроголодь, за исключением нескольких десятков богатеев. В России их назвали бы кулаками. Приучить местные народы к обработке земли очень помогли русские ссыльные, в первую очередь скопцы, которых гнали именно в Якутию. Вот так. А в северных округах, Верхоянском и Колымском, расклад другой. Холодно для земледелия! Верхоянск, по результатам наблюдений, самое холодное место на всем земном шаре. Только в двух местах удается вырастить картошку – в урочище Родичево и селении Сеймчан. И размером она с мелкое яблоко… Приходится инородцам выживать с помощью оленьих стад, охоты, рыбалки. Мамонтову кость еще собирают, на нее хороший спрос – примерно по тысяче пудов в год продают.
Алексей Николаевич понял, что о своей любимой Якутии Крафт может говорить долго, а потом устанет, и встреча закончится для полицейских безрезультатно. Он попробовал направить речь собеседника в нужное русло:
– Прошу вас сосредоточиться на Колымском округе. Столица его Средне-Колымск – большой город?
Больной фыркнул:
– В мое время там жило пятьсот восемьдесят человек. По тамошним меркам порядочно. Если учесть, что в самом Якутске около десяти тысяч обывателей. Точный подсчет затруднен из-за большого количества приезжих.
– Понятно. А Верхне-Колымск еще бо`льшая дыра?
– Точно так, Алексей Николаевич. Там и пятидесяти человек не наберется. Несколько юрт, лавка, начальная школа и две церкви. Все деревянное.
– А если уйти далеко в горы, то там безлюдно и про тебя никто не узнает?
Крафт задумался:
– Инородцы узнают. Они все замечают, только исправнику с заседателем не говорят. Причем первыми разведают бродячие тунгусы, охотники. Якуты живут лишь по берегам рек, а эти ходят повсюду.
Лыков продолжил:
– Может ли в тех горах держаться артель в полсотни человек, причем от апреля до октября?
– Совершенно исключено! Это очень трудно и притом бессмысленно.
– Бессмысленно? А если они нашли богатые россыпи и разрабатывают их?
– Опять вы про золото на Колыме, – нахмурился больной. – Да нету его там! Я бы знал. И другие тоже бы знали. Витим, Олекма; вот еще на Алдане сыскали. А там, где вы говорите, – нету.
Алексей Николаевич старался держаться вежливого тона:
– Но почему вы не допускаете, что есть? Только геологи его еще не нашли и не раструбили. Как вы оцениваете это место?
Иван Иванович опять взял рапорт Нарышкина:
