– У впадения Кухумана в Берелёх? Мне трудно судить. Когда приедете в Якутск, расспросите советника областного правления коллежского асессора Березкина Николая Михайловича. Вот кто объездил весь край. Он давно служит в области и большой знаток тамошних условий жизни. Из казаков. И кстати, несколько лет был колымским исправником.
Азвестопуло записал фамилию, а его шеф продолжил:
– Если все-таки допустить, что драгоценный металл отыскался в Колымской системе… Кто-то инициативный, из диких старателей, нашел и молчит, моет потихоньку… в чем трудности такого промысла?
– В снабжении, – тут же ответил Крафт. – Вы, господа, не представляете, что такое Колымский округ. Добраться туда сложнее, чем проникнуть в верховья Амазонки! Как там говорил городничий у Гоголя? «В любую сторону три года скачи, ни до какого государства не доскачешь». Это во‑первых. А во‑вторых, область сама почти ничего не производит. В Якутске имеются казенный очистной винный склад, пивоваренный завод, кожевенный, лесопильный, мыловаренный, кирпичный и еще семь мукомольных мельниц. И все. Ну, скотоводство дает шкуры, мясо, кость. Немного удается выжать из земли, на юге, где теплее. Остальное приходится завозить, как у нас говорят, с материка.
Больной глянул на часы, выпил какую-то микстуру, что стояла рядом на столике, и продолжил:
– Путей подвоза всего три. Главный – из Иркутска, по старинному тракту, можно также по реке Лене, летом пароходами, а зимой по льду. Товары приходят в столицу области и оттуда ползут на северо-восток, уже по Колымскому тракту. Он идет через Верхоянск на Средне-Колымск. На первом отрезке четырнадцать станций при длине девятьсот тридцать верст – считайте, какое между ними расстояние. А второй отрезок, Верхоянск – Средне-Колымск, еще длиннее, там тысяча двести шестьдесят верст. И всего восемь станций! Как менять лошадей? Как кормиться в пути? Весной и осенью дорога непроходима. В разлив ширина Лены под Якутском тридцать верст! Тогда сообщение со всем правобережьем делается невозможным. Мостов через большие реки в Якутии нет вообще, ни одного.
Положим, вы с большим трудом и затратою денег доставили груз до Средне-Колымска. Это лишь половина дела: теперь вам придется тащить его дальше в укромные уголки округа. Там два пути: в Нижне-Колымск и Верхне-Колымск. Они в плохом состоянии всегда. В качестве тягловой силы у вас зимой олени и ездовые собаки, а летом – слабосильные местные лошади. Вот так.
– Первый путь понятен, – примирительно сказал Лыков. – Вы сказали, есть еще два.
– Второй появился в тысяча восемьсот девяносто пятом году, это так называемый Ольско-Колымский тракт. Начинался он в селении Ольское на берегу Охотского моря, в Тауйской губе. Оттуда до верховий Колымы шестьсот пятьдесят верст. Грузы доставляли до селения Сеймчан, а оттуда по воде, на паузках – это такие крытые плоты – до того же Средне-Колымска. Но в тысяча девятьсот восьмом году его забросили, и теперь с моря на Колыму грузы не доставляют.
– Отчего?
– Из-за тех же расстояний. Охотское море беспокойное, иногда можно пристать к берегу лишь раз в месяц! И товары из Олы за лето успевали прибыть сухопутным путем только до упомянутого Сеймчана. Там они зимовали, ждали тепла. Долго выходило. А в восьмом году вообще не сумели завезти – сильно штормило, некоторые суда погибли вместе с грузами. И в Колымском округе начался голод.
Сыщики переглянулись и сокрушенно покачали головами: однако!
Енисейский губернатор продолжил:
– Ну и третий путь – Булунский тракт: из Якутска через Булунск, Усть-Янск и Абый в тот же Средне-Колымск. Он немного лучше первого, зато длиннее.
Действительный статский советник опять отхлебнул из склянки, сморщился и продолжил:
