– Три дня? Сейчас, сейчас… Нынче у нас двадцать девятое июня. Позавчера было чрезвычайное по нашим меркам происшествие: из мелочной лавки Мутерперла за Талым озером утащили чугунную кассу вместе с выручкой. Денег похитили двенадцать рублей. Вчера у здешнего муллы Янгуразова угнали лошадь с тележкой средь бела дня, от магазина Никифорова. Что еще? У Хаима Шишленникова арестовали недоброкачественный квас, а у колбасника Будкевича – тухлую рыбу. Та-ак… Вот новость! За рекой появились в больших количествах фальшивые серебряные рубли, отличаются от настоящих синеватым блеском… Мало? Сегодня утром был случай: якуты избили на городском лугу сторожа. За что, спросите? За то, что арестовал их скот, зашедший без спросу на городской луг. Составлен протокол. Еще? С пивного заведения Жиркова на Никольской улице сняли цинковые водосточные трубы длиной две с половиной сажени, ценою в семь рублей пятьдесят копеек. Ну и дальше все в том же духе.
– А убийства? – настаивал грек.
– Про Зубарева я вам рассказывал, а новых давно не было, – обрадовал питерцев Илья Александрович. – Последний раз произошло весной. Ссыльнопоселенец Морозов зарезал двух якутов, которые мирно пили чай у дороги. И дочь одного из них, четырнадцатилетнюю девочку-подростка, изнасиловал. Она же его потом и опознала. Приезжал из Иркутска суд, дали двадцать лет каторги, так Морозов попытался сбежать на выходе из здания суда. Прыгнул с крыльца и деру…
– Убежал?
– Нет, слава богу. Караульный выстрелил, да столь метко, что продырявил негодяю плечо. Лечится сейчас в тюремной больнице. Как выздоровеет – отправится на каторгу в Александровскую тюрьму.
– Илья Александрович, как у вас с агентурой? – задал важный вопрос Лыков. – По отчетам она есть, средства сыскного кредита вы запрашиваете регулярно.
Подъесаул развел руками:
– Соглашаются сообщать сведения только якуты и объякутившиеся русские. Фартовые – нет.
Увидев в глазах питерцев вопрос, он пояснил:
– Чистых русских тут мало, разве что на ямщицких станциях по Лене. Вот еще были староверы, да сплыли. «Столыпинских» переселенцев раз-два и обчелся – холодно. А остальные славяне давно переженились на инородках и, как мы говорим, объякутились. Русского языка многие уже не знают! Вот они иной раз что-то важное и сообщат: насчет беглых или про банду разбойников по соседству.
– А сами якуты бывают замешаны в преступлениях?
Полицмейстер сообщил:
– Народ этот честный, особенно те, кто живут вдали от городов. Юрты свои не запирают, замков у них отродясь не было. Вдоль главных вьючных троп ставят балаганы, и в них принято класть запас провизии для путников. Если саха (это они сами себя так называют) взял что-то из такого запаса, он потом обязательно разыщет хозяина и расплатится. Как правило, пушниной – денег в тайге нет. Люди добродушные, хотя всегда не прочь схитрить. Еще очень упрямые! А вот те якуты, кто прижился в городах, – эти уже испорченные цивилизацией. Среди них попадаются воры, лошадей особенно часто воруют. Еще чисто инородческое дело – продажа детей из бедных семей в богатые. Особенно девочек.
– Детей продают? – удивился Азвестопуло. – Почему?
– Говорю же: от бедности. Называют таких – воспитанники. Девочки, когда вырастают, становятся наложницами. У богатых саха имеются целые гаремы. И ничего с этим власти поделать не могут, увы. Народ нищий, прокормить все потомство трудно, вот и…
– Конокрады, просто воры, – стал загибать пальцы статский советник. – Вот еще детей продают от голода. А преступления против личности, разбои и убийства?
– Нет, у инородцев это не в ходу. Тут отличаются наши, особенно беглые, а также ссыльные и их потомки.
– Беглых много?
– Хватает. На золотых копях есть законные старатели, а есть дикие. Часто они и есть беглые с ссылки или с каторги. Роют шурфы бок о бок с законными, хищничают. Их задача – намыть себе рыжья на зиму, чтобы пересидеть холода. По весне опять идут в горы. А если золотишка до весны не хватило, начинают безобразничать.
Лыков решил, что для первого разговора сказано достаточно, и приказал:
– Займитесь купцами, которые торгуют с Верхней Колымой. Таких не может быть много. Вызывайте их к себе на беседу. Мы с Сергеем Маноловичем будем сидеть в углу и слушать, а иногда и спрашивать. Начните прямо с завтрашнего дня.
Полицмейстер брать с ходу разбег не собирался:
– Сначала расскажите мне, кого мы ищем на Верхней Колыме.
Сыщики рассказали. Рубцов был поражен и выразил сомнение:
– Беглые захватили участок и моют там золото? А по осени убивают несколько десятков старателей? Куда они девают столько мертвых тел? Давно бы слух пошел по всей округе. Что-то здесь не то.
– Свои жертвы они прячут в отработанные шурфы. А слухи ходят, Березкин нам только что это подтвердил.
– Мало ли что он ляпнул! Может, Николаша в торговых банях Федосеева это подслушал?
Алексей Николаевич вынул открытый лист и показал собеседнику:
– Подъесаул! Делайте, что вам приказано. И начните расспросы с агентуры. Завтра вечером губернатор хочет заслушать наш с вами доклад…
– О чем, ваше высокородие?
– О том, как будем банду ликвидировать.
