Самые почетные места – бирилик – располагались справа в дальнем углу: там сажают священника и шамана. Лыкову уступили именно бирилик. Азвестопуло и Волкобой уселись ближе к двери, но тоже не в обиде. Хозяин с женой и двумя сыновьями расположились напротив, на своей половине. Столов тоже оказалось два: для своих и для чужих. Якутка угостила статского советника халком – смесью масла с молоком и водой, которую подала в чороне – деревянной чашке на трех ножках. Еще принесли большущих жареных карасей. После еды выставили кирпичный чай и пресные лепешки. Все было вкусно, но питерцев смущала антисанитария – обычное явление в инородческих жилищах.
Устав за первый день пути, русские быстро уснули. Поднялись утром, вновь угостились кирпичным чаем и двинулись в путь. Денег за постой хозяин не взял, но с удовольствием принял в подарок пачку листового табака.
Еще сыщики купили у якутов зимнюю одежду в запас: двойные кухлянки, унты и ыстыны (штаны из пыжика). А бывалый проводник с доплатой выменял свой спальный мешок из бараньих шкур на более теплый кукуль, сшитый из шкур волка.
Путешествие продолжилось пока что по удобному Охотскому тракту. Однако у следующего селения – Татта – предстояло свернуть с него на северо-восток, к Алдану. Дорога осталась такой же накатанной, ехать было легко, и Азвестопуло продолжил гарцевать на своем Весельчаке. Долина реки Татты уходила к западу и была во многих местах распахана.
Вдруг, спустя час езды, Лыков почувствовал неприятное жжение на затылке. Он резко остановил коня и обернулся.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил Иван.
– Кто-то нас преследует.
Проводник тоже обернулся и долго смотрел на лесную дорогу.
– Я никого не вижу.
– Конечно. Они держат дистанцию.
– Алексей Николаевич, это просто путники. Им надо в ту же сторону, что и нам.
Статский советник отрицательно покачал головой:
– Это не путники, а погоня.
– Как вы можете утверждать такое? – возмутился проводник. – Никого не видать, а вы – погоня. Я катался здесь много раз, всегда было спокойно. Слишком людное место, поймите. Если бы кто-то хотел на нас напасть, то дал бы нам удалиться от Лены на большее расстояние.
Но Лыков уже подозвал к себе помощника и сказал:
– За нами хвост, и это не слежка, а что-то посерьезней.
– Разбойники с большой дороги? – пошутил коллежский асессор, снимая с плеча винчестер.
– Навроде того.
Дорога как раз делала поворот. Алексей Николаевич стал раздавать приказания:
– Иван, ты едешь дальше как ни в чем не бывало, только сбавь немного ход. Услышишь шум или, паче чаяния, выстрелы, привяжи вьючных и скачи к нам.
– Вы хотите стрелять в незнакомых путников? – ужаснулся тот. – Повторяю: это ошибка. Целый день в обе стороны кто-то едет, там обычные люди!
Не обращая внимания на его слова, сыщик велел Сергею:
– Дошли патрон в патронник, пока они нас не слышат, и встань вон за тем деревом. Когда они проедут мимо нас, действуй как я. Следи, чтобы Весельчак не заржал и не выдал тебя!
– Как я это сделаю? – опешил тот.
– Держи шапку наготове и в случае чего сунь ему в рот.
Волкобой смотрел на питерцев во все глаза, но не решался более спорить. Уверенность Лыкова произвела на него впечатление, и он тоже взвел свою винтовку.
Всадники разделились. Питерцы фланкировали дорогу с двух сторон, укрывшись за кустами, а Иван поехал дальше. Стало тихо, шаги едущих неспешно лошадей уже не были слышны.
Прошло томительных полчаса, и на дороге показались трое верховых. Они шли налегке, без вьючных лошадей, и держали винтовки наготове! Впереди ехал верзила с приметной физиономией: седые волосы, черная борода и сломанный, как у кулачного бойца, нос. Его спутники тоже отличались лихим видом: обветренные рожи, осанка хищников на охоте…
Лыков дал им проехать мимо, выбрался на дорогу и крикнул:
– Кабысдох!
Вожак резко осадил коня и стал его разворачивать, одновременно вскидывая винтовку. Статский советник позволил ему разглядеть себя и лишь после этого выстрелил. Бородач с хрипом повалился на шею жеребцу. Левый крутанулся вокруг своей оси и тоже прицелился, но его тут же свалил Азвестопуло. Правый бросил оружие на землю:
– Не убивайте, сдаюсь!
Лыков навел на него винчестер и приказал:
– Вынимай все, что есть, и туда же.
Жиган, не сводя глаз с дула, начал шарить по карманам и швырять под ноги коня свой арсенал. Вскоре там лежали нож, револьвер, кистень и даже петля-удавка.
– Слезь, встань на колени, руки заведи за спину. Чуть дернешься – пуля в лоб. Отправишься в ад следом за этими. Ты ведь Прошка Алтынный?
– Ваше высокородие, как вы узнали? – заскулил бандит, слезая с лошади. Сергей быстро связал его запасным поводом. Тут подлетел Волкобой, спрыгнул с седла рядом с лежащими телами.
– За что, за что? Ах! Еще полиция, а сами хуже разбойников…
– Иван Флегонтович, заткнись, – оборвал его Лыков, вешая оружие на плечо. – Посмотри лучше на того, с черной бородой и сломанным носом. Не узнаешь?
Проводник нагнулся:
– Нет, в первый раз вижу. Наружность страхолюдная, но ведь за это не убивают!
