– Может, чуть больше. Приметы чаще всего спрятаны под одеждой: родимое пятно, или шрам, или заживший свищ… Но есть и наружные. Кабысдоха опознать было легко: борода одного цвета, волосы на голове – другого, плюс сломанный нос.
– А если бы вы не узнали преступников, как бы поступили?
– Выстрелил бы в лошадь.
– Однако…
– Иван, успокой свою совесть, – хлопнул его по плечу сыщик. – Я не маньяк, дырявящий людей на лесной дороге на основании подозрений. Кабысдох так и так был смертник. Если бы мы взяли его живьем, за убийство смотрителя ему полагается виселица. Но возня, риск побега… Так надежнее. Заслужил.
Затем подъехал Сергей и спросил шепотом:
– Значит, все наши уловки были напрасными? И люди Македонца нас там ждут?
– Значит, так.
Сыщики сдали добычу улусному голове. Алексей Николаевич отбил телеграмму полицмейстеру Рубцову, приказав тому забрать пленного, актировать тела убитых и провести опознание неизвестного разбойника. А заодно выкорчевать в Якутске агентуру Македонца. Прошку Алтынного заперли в зимнем балагане. И экспедиция продолжила свой путь.
Сперва они прошли по долине реки Татты до селения Уолба. Здесь хорошая дорога кончалась. Караван поднялся на длинный увал[64] и двинулся по нему на восток. Проводник пояснил, что это водораздел между бассейнами Татты и Алдана. Наверху обнаружились сплошные болота, или, по-здешнему, бадараны. Вьючная тропа вначале порадовала гатями, однако во многих местах бревна сгнили, и проще было их объехать. Всадники свернули прямо в болото. Кони замедлили ход и постепенно начали уставать. К полудню они совсем выбились из сил. Вдруг упал Весельчак, и почти сразу же за ним – Пессимист. Их удалось поднять, но жеребцы качались и ржали, косясь на коричневую жижу под ногами. Питерцам пришлось развьючить коней, оттащить переметные сумы до сухого места, а потом вести туда слабаков в поводу. Дать им отдых, затем снова нагрузить и, осторожно понукая, двигаться дальше… Люди при этом шли пешком, давая отдых скотинке.
Так продолжалось весь день. Еще три или четыре раза падали лошади, и под сыщиками, и под проводником, и вьючные. Мокрые, усталые, люди таскали грузы на себе за сто с лишним саженей. Найдя место посуше, разожгли из сухостоя костер, сварили кашу с солониной, поели и немного покемарили. Сергей уже не смеялся.
В темноте они вышли из бадарана и поставили палатку на опушке. Иван нарубил веток, устлал ими пол. Затем дымокуром выгнал изнутри комаров. И обессиленные путники заснули как убитые. Лыков успел лишь подумать: если и далее такие же трудности, хватит ли у него сил преодолеть их? Он немолод и весь изранен – что, если не сдюжит?
Утром выяснилось, что палатка стоит прямо над долиной Алдана. И вниз ведет удобная тропа. Уложившись, русские начали спуск и вскоре оказались в селении Хаджима. В нем было всего с десяток балаганов, и те разбросаны на большом расстоянии друг от друга.
В Хаджиме экспедицию ждало новое испытание. Предстояло переправиться через Алдан, а ширина его достигала здесь восьми верст. На берегу в тальнике отыскалась лишь одна ветка – легкий челнок, сшитый из досок. Как быть? Выручил опытный Волкобой. Он поплыл на утлой лодчонке на правый берег. Сыщики с тревогой наблюдали за ним. Между досок сквозили такие щели! Но Иван благополучно переправился и пошел в большое селение Крес-Хальджай. Оно стояло в пятнадцати верстах от реки, и отсюда его невозможно было разглядеть. Через несколько часов старатель привел из деревни нескольких якутов, у которых в кустах оказались спрятаны две большие лодки.
В результате переправа прошла успешно. Лодки прибыли в Хаджиму, на них сложили весь багаж. Коней загнали в воду и привязали к корме. Налегке животные поплыли, сперва без особых усилий. Когда они начали уставать, лодки причалили к острову. Там скотинка передохнула, и ее опять послали в реку. Уже возле правого берега одна из вьючных лошадей начала захлебываться. Иван свесился за борт, приподнял ее голову над водой и так держал, пока не причалили.
Уф… Первая серьезная водная преграда преодолена. Сколько их еще ждет экспедицию впереди? Лыков начал понимать недоверие местных администраторов к его способности достичь Кухумана. До цели еще больше тысячи верст, а сил у статского советника уже поубавилось. Коряво!
После переправы «живая сила» долго отдыхала. По ногам коней пробегали судороги, они вытянули шеи и дышали во все бока. Нечего было и думать заставить их тащить вьюки до селения. Якуты пригнали своих лошадей, запряженных в сани, и нагрузили багажом. Оказывается, здесь нет экипажей на колесном ходу и даже летом тяжести перевозят на санях! Пятнадцать верст вдоль уже знакомых аласов экспедиция Лыкова преодолела лишь к вечеру. На переправу, таким образом, ушел целый день.
