– За это – нет. Убивают за другое. Знакомься: Харлампий Рассудов по кличке Кабысдох. Находится в розыске с тысяча девятьсот девятого года. Он застрелил смотрителя Тобольской каторжной номер один тюрьмы Могилева. Подло, в спину.
Алексей Николаевич тоже спешился, похлопал коня по шее:
– Молодец, Пессимист, не испугался выстрела.
Шагнул к лежащим на дороге телам и продолжил:
– По следам убийства был арестован административно-ссыльный Шишмарев. Свидетели указали на него как на виновного. Но когда открыли следствие, выяснили, что стрелявших было двое. Шишмарев попал смотрителю в поясницу, а второй нападавший – в голову. Оба ранения оказались смертельными. К тому же пули для верности отравили стрихнином. У Могилева остались жена и трое малолетних детей без средств к существованию…
Статский советник рассказывал, и с каждым его словом единственный уцелевший бандит склонялся все ниже к земле.
– Шишмарева повесили по приговору военного суда. Он назвал своего сообщника, Рассудова-Кабысдоха. Тот успел скрыться и избежал наказания. Вон валяется, сволочь… Трусил за нами следом, а винтовку держал на изготовку. Как думаешь, для чего?
Волкобой тер руками голову и смотрел во все глаза. Сыщик закончил:
– Я опознал его сразу, любителя стрелять в спину отравленными пулями. Уж больно приметная наружность. Второго не знаю, надо дактилоскопировать труп. А тот, что стоит на коленях, – беглый каторжник Залепухин по кличке Алтынный. Тоже убийца. Взгляни, что он носил в карманах.
Проводник подошел к оружию, тронул ногой петлю-удавку:
– Этим душат людей?
– Да.
Иван с разворота ударил Алтынного ногой в лицо:
– Сволочь! Зря тебя с ними не застрелили!
Коллежский асессор оттащил его от пленника:
– Связанных бить нехорошо. Уймись.
– А душить хорошо?
Волкобой чуть не плакал, вырываясь из рук Сергея. Что это с ним? Вспомнил про убитых родителей? Однако истерику пора было кончать. И Лыков крикнул во все горло:
– Тихо!
Все замерли. Алексей Николаевич заговорил намеренно деловым тоном:
– Два трупа и пленный – следует доставить их властям. А у нас времени в обрез. Где тут ближайший полицейский чин находится?
– Урядник квартирует в Амгинском селении, это еще два-три дня пути, – ответил Иван. – Лучше вернуться в Татту. Там улусный центр, и телеграф есть, голова вызовет полицию.
– Собираем эту дрянь и едем. Но сначала допросим пленного.
Лыков поднял Алтынного за бороду и поставил перед собой:
– Отвечать быстро и правдиво. Иначе повезем в улус трех мертвяков, а не двух. Понял меня, скотина?
– Так точно, ваше высокородие.
– Кто вас послал?
Бандит ответил без раздумий:
– Александр Созонтович распорядился.
– А как он выследил нас? Как вы узнали наш маршрут?
– Эта… ваше высокородие… Сам-от я не ведаю, Кабысдох был за старшего…
Сыщик вынул из чехла финку и поднес к шее фартового. Тот побледнел:
– Вашество… за что? Я правду говорю!
– А мне видно, что ты врешь. Алтынный, твоя жизнь сейчас и копейки не стоит, не то что алтына. Кто узнает, что ты сдался живым? Мои спутники никому не скажут. Готов жизнь положить за Сашку Македонца? Ему так и так конец. Если я взялся, то доведу дело до конца; считай, он уже покойник. Ну? Там, в горах, мы пленных брать не будем. А здесь… Считаю до одного. Раз!
Бандит затараторил как из пулемета:
– Писарь областного правления Ошметкин следил за вами. Он куплен Сашкой, навроде шпиона от нашего прииска. Приезжих глядит, все нужное сообщает… Через инородцев у них почта отлажена.
– Жили вы где? – продолжал давить статский советник, не убирая ножа.
– На постоялом дворе Черемухина. Завсегда там останавливаемся, хозяин проверенный, сам из каторжных.
– Трое вас было? Или кто в городе остался?
– Трое, ваше высокородие. Людишек у Александра Созонтовича наперечет, больно-то не разбросаешься…
– Ну живи, – разрешил статский советник, убирая финку. – На допросе в полиции все, что сейчас сказал, подтвердишь. Если пойдешь в отказ, приеду и душу выну без анестезии. У меня тут два свидетеля, учти.
Караван, усилившийся тремя лошадьми, двинулся в обратный путь. Две трофейные лошади везли покойников, на третьей катил Алтынный. Руки ему развязали, чтобы не свалился с седла, но пригрозили застрелить, если попробует сбежать.
Волкобой спросил у статского советника:
– Алексей Николаич, но как вы их учуяли?
– В турецкую войну я служил в пешей разведке. Вынес оттуда большой опыт.
– Это же было сто лет назад!
– Такой навык не пропьешь. Когда позади опасность, у меня холодеет на затылке.
– И все?
– Все. Однако это неоднократно выручало.
– А как вы узнали Кабысдоха? И второго тоже?
Лыков счел нужным пояснить:
– Департамент полиции два раза в год рассылает список разыскиваемых лиц под литерой «А». Там самые опасные люди, при обнаружении подлежащие немедленном аресту. По большей части политические, но хватает и уголовных, в том числе беглых. Я верстаю эти списки и помню приметы и фотокарточки, на кого они есть, примерно семисот человек.
– Семь сотен? – недоверчиво переспросил Иван.
