Хотелось бы знать, видел ли он во мне сходство с его старшей дочерью или вспоминал мою маму, подарившую ему еще один шанс на искупление. А может, он размышлял над тем, что со мной сделал ихор Аваддона, и ненавидел меня за греховность.
– Для вас, Гавриил, я – Адель София Грей, принцесса Абракса и теневой призрак. И вы здесь, чтобы молить о пощаде. Только вот ее не будет.
Лионель свистяще втянул носом воздух, удивляясь неожиданному повороту событий. Михаил вскинул бровь, поражаясь моему безумству, а отец весело хохотнул. Перья на белоснежных крыльях задрожали – те самые, что я преподнесу Аваддону как плату за его помощь и трофей за страдания.
Гавриил бесшумно вышел вперед, точно ступал не по земле, а по облаку.
– София сделала тебя такой, дочь моя, чтобы спасти своего грязного любовника. В том, что ты нечестива и испорчена, нет моей вины. – Он указал подбородком на тени, узорами переплетающиеся в магическом круге за моей спиной.
– Серафима тоже слышала похожие слова перед смертью, не так ли? – Этот вопрос – прямой удар в раздражающую меня маску, осыпавшуюся пылью и явившую его шок.
Михаил непонимающе нахмурил высокий лоб. Может, архангел плохо помнил прошлые человеческие жизни, но имя погибшей племянницы заставило его задуматься.
– О чем ты говоришь, Адель?
Всплеснула руками. Если бы я только могла призвать Серафиму и заставить отца посмотреть на ее страдания. Глаза наполнили злые слезы, и я решила покончить с никому не нужным вступлением перед битвой.
– Признайся в содеянном, Гавриил. Раскрой веками хранившуюся тайну о том, что это ты безжалостно отнял жизнь у единственной дочери. И ты еще смеешь говорить
– Что? – Михаил побледнел и попятился к краю рунического круга. Я же цепко ухватилась за шанс раскрыть архангелу часть правды, не упоминая про запретные чувства Аваддона и Серафимы, и переманить его на свою сторону.
– Гавриил соврал Небу. Его дочь погибла вовсе не от хвори. Она влюбилась в неправильного мужчину и понесла за это самую жестокую кару. Ты же, Михаил, веками расплачивался перед Всевышним за промах с Люцифером и первым Граалем. Так что скажешь? Какой расплаты достоин тот, по чьей вине разверзся Ад?
Все замерло. Время словно перестало отсчитывать секунды жизни.
– Ты видела ее? – разрушая иллюзию, догадался Михаил, явно осведомленный о моем редком даре.
– Да. Серафима навек заперта в межмирье, как и дух моей матери, заключенный в Оманксе, за их роковое решение спасти любимых. Каждый понес цену за содеянное в прошлом. Пришло время и Гавриилу ответить за злодеяния и ложь, ты так не думаешь?
– Я не стану мешать. – Видимо, прозорливость – качество, присущее всем воплощениям Михаила. – Но осознаешь ли ты в полной мере, Адель Грей, бремя задуманного? Не сломаешься ли под тяжестью отцеубийства?
Я думала об этом, но тайная сделка с Аваддоном, грозящая отнять у меня
Раскатистый смех Гавриила отразился от теневой стены и заметался по кругу, как обезумевший зверь.
– Серафима сделала свой выбор, зная, что за этим последует. Я пришел сюда по просьбе Асмодея, чтобы помочь отстоять Абракс и запечатать портал в Ад, а не выслушивать нотации недалекой девчонки, смеющей глупо угрожать самому архангелу.
Моя холодная усмешка удивила Лионеля, застывшего рядом. Наверное, помощник Селье уже мысленно примерял на себя гнев Кайлана за то, что опростоволосился и совершил обряд без него.
– Сам того не осознавая, Гавриил, ты помог создать совершенное оружие против Тьмы и Света. Меня.
Для подкрепления собственных слов я подпитала магию душевной болью, зеркально поселившуюся в груди от страданий Серафимы.
Клубы теней от моих ног поползли по снегу к отцу, как змеи к добыче. Как и обещал Михаил, он не стал мешать и позволил мне пойти в наступление. Гавриил окинул его презрительным взглядом и расправил крылья. Мгновение – и из воздуха в его левой руке материализовалось золотое копье, направленное в мою грудь.
– Ты веками лгал всему Эдему, а сам распутничал и убивал, – выплюнул Михаил и сделал шаг к теневой стене, давая мне полную свободу. – Даже такие как мы равны перед заповедями Всевышнего.
Безусловно, в прямом бою убить архангела сложно, но у меня было припасено несколько преимуществ. Во-первых, Гавриил никогда не сталкивался с теневой магией, способной отнять его бессмертие, а во-вторых, я вовсе не собиралась сражаться честно.
Еще после первых убийств, отдаваясь Ричарду в дурно пахнувшем помоями переулке, я усвоила одну простую истину.
Так что никакого доблестного сражения.
