Через пару часов станет ясно, что предать может лишь тот, кому веришь, но пока меня согревала мнимая дружба.
На купол я наткнулась как на тонкую паутину, зазвеневшую оттого, что в нее влипли. Оберегающая город магия замерцала разноцветными переливами, на мгновение сделавшись видимой.
Спрятав перо от крыла Гавриила в лиф платья, протянула к куполу руку. Будь я чистокровной демонессой, то упала бы замертво на землю, но пальцы прошлись по вязкой субстанции, посылающей предупреждающее пощипывание в подушечки.
Обычному человеку пройти через барьер не составляло труда. Однако во мне еще до рождения обосновался ихор, так что противоборствующий демонической грязи купол хоть и не убивал, но удерживал меня за чертой.
Вдох.
С каждым разом окунаясь в холод межмирья, я будто теряла связь с реальностью. Но чем чаще становились визиты, тем проще было возвращаться назад.
Выдох.
За проведенные в сером пространстве секунды переступила границу и оказалась по ту сторону барьера. Перестав сиять, он вновь сделался невидимым, а я побрела к узкому проулку.
Наброшенный на голову капюшон укрывал от снега и лишних взглядов попадавшихся на пути редких прохожих. Абракс будто вымер, наконец оправдав заслуженное название – город-призрак.
Я ожидала увидеть на улице патруль из тварей преисподней, реки крови или бесчинства, творившиеся в приграничных деревнях, но угрюмая столица дышала пустотой.
Держась поближе к трехэтажным домам, я старалась сливаться с отбрасываемой ими густой тенью.
Быстро добравшись до главной площади, замерла, не решаясь ступить на широкий бульвар. Город располагался так, что любая темная улочка приводила в центр, напоминая всеми забытое солнце с отходящими от него лучами. Только несколько дней в году Абракс радовал ясной погодой, поэтому скучающие по теплу художники часто изображали небесное светило на воротах или в орнаментах мебели.
Я стояла, не в силах сделать шаг. Круглую площадь украшали деревянные лавочки, фонтан со скульптурой в виде змеи, торговые лавки и железный помост по центру. Тот самый, что снился мне в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. На нем в момент казни разжигали огромный костер, заживо испепеляя всех, кого Елена уличала в запрещенной магии без клятвы служить королевству.
Она пропитала ядом брусчатку и прилипла с песком к подошвам горожан. Если раньше я слепо верила, что Елена подобной жестокостью очищает королевство от скверны, то сейчас стало ясно, что показательная казнь – не что иное, как средство запугивания подданных, да и сомневаюсь, что жертвами костра становились маги. Скорее всего, Елена забирала в замок каждого, кто владел силой и мог хоть как-то пригодиться в борьбе за власть, а на костер отправляла неудобных ей людей, обвинив в связи с преисподней.
Набравшись смелости, ступила на главную площадь, а затем, склонив голову, миновала обитель своих страхов и вновь нырнула в длинный переулок.
В отличие от остальных пустующих улиц, в нем встретились две испуганные женщины. Незнакомки оборачивались при любом шорохе и громко дышали, словно за ними кто-то гнался, но меня не замечали, приняв за очередную оборванку.
Принадлежность к карательному отряду тетки научила меня не привлекать лишнего внимания и умело сливаться с обстановкой, не применяя магию теней. Ведь жизнь в замке среди огромного количества подданных увеличивала риск разоблачения, да и утяжелившая веки слабость не позволила бы мне прибегнуть к силе и пробраться к воротам под покровом тьмы.
Приближаясь к возвышающемуся над городом замку, я вдруг поняла, что все-таки изменилось в столице. Торговая улица напоминала место взрыва. Идущие впереди незнакомки обходили разбитые витрины, валяющиеся на снегу ошметки цветных тканей и битый фарфор.
Засмотревшись на разгромленный магазин дорогих платьев, где мы с Ричардом частенько помогали Кларе подбирать наряды, я не заметила, как стих шорох юбок грустных женщин, сменившись скрипом снега под тяжелыми шагами.
Обернувшись на звук, с досадой отметила, что из соседнего переулка показались два хвостатых уродца в сизых доспехах. Своим чересчур высоким ростом и вытянутыми крысиными рожами они походили на стражу Аваддона в замке Смерти.
Я юркнула за обломки кареты и прижалась спиной и затылком к деревянному полотну бывшей двери. Больной бок напомнил о себе жжением, но я стойко выдержала мучительный приступ.
Демон покрупнее что-то жевал и подначивал сослуживца. Его зеленая слюна стекала по торчавшим из пасти клыкам и капала на широкую грудь. Стоило мне выглянуть из-за укрытия и присмотреться, как желудок скрутило спазмом, а желание вырвать ублюдку сердце заколотило вместе с шумом крови в висках.
– Будешь? – пророкотал монстр, предлагая своему дружку полакомиться плотью моих подданных.
– Уже наелся, – постучав себя по брюху обеими руками, ответил тот, и я все же подавилась рвотным позывом.
