Кровь прилила к щекам, смешавшись с разлитой от глаз чернотой вен. От обжигающей искры желания проснулся дремлющий в потаенных углах сознания монстр, и тьма вместе с разгоряченной кровью потекла ниже к животу.
Пока я боролся с плотской жаждой, Адель, встав на колени возле ручья, распрямила юбку. А затем подняла руки и отвела назад густые волосы, как это делали умелые куртизанки, чтобы отдаться во власть мужчине. Я резко ощутил, как стало до неприятного тесно в штанах.
Адди не роняла взгляд ниже моего лица, но я готов был поспорить, что от нее не ускользнуло, как напряглись мои мышцы, а над головой едва не проступили рога.
Я боялся пошевелиться, будто попал под гипноз. И моим заклинателем стала та, чьи томные вдохи оседали раскаленными искрами в паху. Не отдавая отчета действиям, я предпочел держаться на расстоянии, чтобы не вжаться в ее манящие уста упоительным поцелуем.
Паучок выгнула бровь, намекая, что ждет помощи с волосами, и мне пришлось побороть ступор.
Первый шаг дался с непомерными усилиями. Мышцы ныли, отказывая в любом движении, кроме одного – прыжка на стоявшую передо мной на коленях прекрасную девушку. Нутро непосильно требовало приласкать ее и излить с поцелуями съедающую внутри недосказанность.
Второй шаг был легче, но распирающее чувство в паху усилилось, когда грубые швы на брюках потерлись о напряженную плоть.
Адель наблюдала за мной с мрачным удовольствием, смакуя власть, которую имела над моим возбуждением. Стараясь не выказывать своих неудобств, я приблизился вплотную. Сунув одну руку в карман, чтобы поправить себя, присел рядом с Адди на корточки.
От нее веяло терпким ароматом похоти, смешивающимся с тонкими колебаниями изнывающего по соитию тела. Адель будоражило мое тяжелое состояние. Усилием воли я заставил себя не зацикливаться на быстро подрагивавшей точке пульса на ее шее или расширенных зрачках. Сосредоточившись на деле, осторожно потянулся к ней и запустил пальцы в волосы.
Живущий в венах порок все же возобладал над приобретенной человечностью, и прикосновение получилось отнюдь не заботливым, ибо я с силой намотал шелковистые пряди на кулак, заставив ее голову запрокинуться. Я нависал над миниатюрной Адель как скала, когда она послушно уселась на пятки и сложила руки на коленях.
В воздухе трещало напряжение. Я нашел взглядом ее губы, такие чарующие, манящие и…
Чертов всплеск воды в ручейке за нашими спинами заставил очнуться от наваждения. Я развернулся к фонтану, отвлекаясь от пошлых мыслей, а когда повернул голову обратно, то увидел, как Адель бессовестно выпятила грудь и провела кончиком языка по нижней губе. В ее потемневших глазах отражалось мое измученное пылким приливом лицо.
Голова Адди все еще была запрокинута, но она не сопротивлялась, провоцируя и заигрывая. Паучок изучала меня, хотела знать, что я так же тоскую по ней, как и раньше.
Поблескивающая влага на ее губах манила добавить свою, слизать ее вкус, а после выпить залпом, пока она не содрогнется в истоме.
Мое дыхание стало прерывистым, перекликаясь с ее слишком звонкими вдохами. Адель подалась вперед на жалкие миллиметры, но этого оказалось достаточно, чтобы плотина выдержки рухнула.
С протяжным стоном наши губы нашли друг друга.
Магия подчинения вырвалась из меня потоком и потянулась к Адди, чтобы насладиться ее похотью. Я обрубил ментальные крючки на корню, не позволив им уничтожить долгожданный момент.
В нем не скрывалась нежность или любовь, в нем жила мука от предательства, звон разбитых надежд и рухнувшая вера. Наше столкновение походило на извержение вулкана – чарующее, непосильно жаркое и убийственное для всех, кто окажется в эпицентре стихии.
Адди мертвой хваткой вцепилась в мой фрак и притянула ближе. Я упал на колени, вжимаясь в нее и властвуя над ее горячим ртом. Мы пожирали друг друга, купаясь в океане страсти, в котором сейчас бушевал неистовый шторм. Паучок кусала мой язык до крови, оттягивала губы и царапала их зубами, но я не противился. Она нещадно наказывала меня и вознаграждала, а я терялся в ней, блуждая руками по ее изгибам.
– Адель, – мучительно просипел я, упиваясь ее дрожью, как нектаром, когда руки нашли пристанище на тонкой талии. Я так сильно желал ее, что становилось страшно. Будто эта девчонка заменила органы, насквозь пропитав собой. Ладони скользнули ниже, и я до скрипа платья сжал ее ягодицы…
Сильный удар по щеке вернул самоконтроль. Я отпрянул и выпустил Адди. Ее лицо было красное от злости, а в уголках глаз блестели непролитые слезы. Она тяжело и быстро дышала, а я поздно сообразил, что удерживал ее силой. Боялся, что она вновь исчезнет, уйдет к Аваддону, оставив меня один на один с зияющей дырой в груди.
