Адское пламя полностью

Кожу пощипывало. Я мимолетно коснулся ладонью горячей от удара щеки и прошептал:

– Прошу простить меня за столь непозволительную выходку, но вы сами спровоцировали…

Я резко поднялся, как и Адель. Она нервно отряхнула измятое платье, и тени зашевелились в углах оранжереи, реагируя на негодование хозяйки.

– Спровоцировала? – Она ткнула себя пальцем в грудь. – Ты предал меня, бросил в Аду, из-за тебя Абракс на грани уничтожения, а ты пытаешься в чем-то уличить меня!

Я словно проглотил язык, не готовый столкнуться с рассвирепевшей Адель, которая еще чуть-чуть – и выцарапала бы мне глаза.

Она хохотнула, забавляясь моим замешательством. Затем, растерев пальцем по подбородку каплю моей крови, развернулась на каблуках и прошествовала к ручейку. Скинув туфли на высоком каблуке, она вступила прямо в воду и взмахом руки направила туда щупальце теней. Оно крючком подцепило блестящую рыбку с оранжевым хвостом, подав ее бившееся тельце в руки Адди. Она безразлично воззрилась на рыбешку и попросила:

– Желаю, чтобы все получили по заслугам.

Адель ударила меня полным ненависти взглядом. Тьма непроизвольно всколыхнулась в моих венах, напоминая, что с Принцем Похоти шутки плохи, но Адди не отреагировала на предупреждение. Оторвав рыбешке голову, она выбросила блестящие ошметки в воду, забрала туфли и зашагала прочь, оставив меня одиноко пыхтеть ей вслед.

В тронный зал я не вернулся. Созерцать лицемерие придворных, улыбающихся в лицо, но поливающих грязью за спиной, не хотелось. Я мог сорваться и заставить их мозги вытечь через уши. Сомневаюсь, что подобное одобрил бы Люцифер, как и остальные, кто полагал, что век, проведенный с людьми, изменил меня.

Стал ли я более сострадательным? Нет! Но я научился обволакивать порок в кокон иных чувств и видеть то, что в преисподней называли слабостью – любовь во всех ее проявлениях. Узнал, что чувства закаляют характер, пусть и добавляют безумства.

Я ворвался в свои покои, громко хлопнув дверью. Мэгги, сидевшая за письменным столом в одном белом пеньюаре, испуганно подскочила. С ее колен слетел небольшой листок, наклонившись, она быстро подняла записку.

– Что ты здесь делаешь? – рявкнул я на назойливую фурию и устремился в центр роскошной комнаты с багровым ковром и грубой черной мебелью.

Марго лучезарно улыбнулась, не замечая моего разгневанного состояния. Шелковый халатик едва прикрывал ее стройные ноги, заканчиваясь чуть ниже бедер, а убранные назад рыжие кудри обнажали полосу бледной кожи с веснушками и ложбинку между грудей.

– Жду вас, милорд, с докладом.

Я воззрился на фурию с вопросом, почувствовав, как от нетерпения покалывает макушку. Я не стал уповать на аристократическое воспитание лорда Франсбурга и позволил демоническому нутру освободиться: рога проросли сквозь кожу, а тьма в венах уплотнилась.

Мэгги шумно сглотнула, но, взяв себя в руки, гордо расправила плечи.

– Клара и Луиза отправились спать, Лионель вынюхивает у свиты вашего отца дальнейшие планы на Абракс и Грааль, а Адель и Аваддон уединились в своей комнате.

От последнего заявления захотелось стукнуть кулаком по стене. Мэгги расчетливо просияла, предугадав мою реакцию, и соблазнительной походкой подступила ближе, протянув аккуратно свернутый листок.

Я выхватил записку и, не заметив никаких гербов или отличительных знаков отправителя, развернул ее.

Возвращайтесь в Абракс, мы прибудем, как только Адель вернется на родные земли, в будущем заняв свое место во главе королевства.

Г.

Я невидяще пялился на тонкий листок бумаги, проигрывая в голове возможные ходы, как обыграть Люцифера, убрать с пути Аваддона и как можно скорее доставить Адель в Абракс. Но на ум ничего дельного не приходило.

Пока я путался в паутине множества вариантов, Марго кокетливо покручивала пуговицы на моей рубашке. Я скомкал письмо в кулаке и почувствовал, как горячая грудь фурии прижалась к моей. Нежные руки поползли к моим штанам, но я перехватил их в сантиметре от ширинки, не позволив ей исполнить задуманное.

– Кай? – наигранно возмутилась она и обиженно надула губы.

Я оттолкнул Мэгги подальше, наплевав на ее удивленный вздох, и двинулся к столу. Схватив черную свечу в виде черепа, бросил послание на тарелку из-под фруктов и коснулся пламенем уголка бумаги.

– Все дело в ней, да? – Марго подбоченилась. – Ты ведь знаешь, что чувства опасны. Азазель, я, мы уже поплатились…

Я прервал ее низким рыком, не желая выслушивать нравоучения от демонессы, когда-то предавшей своего Повелителя и Круг.

Аморальность нас и свела.