Костя стоял на ёлочном базаре в Новой Голландии. Уже рассвело. Не то чтобы сразу занесло его в такую даль и глубину: сначала постоял он и подержался за лапы ёлок на перекрестке Союза Печатников и Английского, но там все ёлки были связаны, так что и не оценить их густоты и свежести. Костя просил продавца их извлечь, вертел их так и сяк, но не мог понять. Продолжая сомневаться, пошёл дальше; на углу Английского и Декабристов увидел другой базар – ещё плоше, ёлочки – ещё жиже. Ему, в общем-то, и было Аней велено – купить ёлочку самую простенькую, ничего, если лапки будут редко расставлены, но лишь бы свежую, чтобы иголки подержались хоть до Нового года. А таких-то как раз и не было. Хвосты у всех голые, на кончиках лап не розетка, а сушняк.
Что делать? Костя пошёл дальше. Где-то он слышал, что есть хипстерский базар в Новой Голландии. Не сходить ли туда, подумал он. Правда, конечно, там наверняка ёлки дорогие, но уж зато, небось, красивые и густые. Может, и найдётся какая-нибудь завалященькая, или удастся что-то сторговать.
(Как ни странно, Костя неплохо торговался. Всё потому, что ему было всегда плевать на покупку больше, чем продавцу на продажу – и это хорошо было видно.)
Морозец припекал. Снег успели подгрести к обочинам, середину посыпали песком. Тонкие подошвы ботинок промёрзли. Щёки горели. Костя не ожидал от себя, что заберётся так далеко.
Новая Голландия как раз была открыта, и ёлочные хипстеры расцепили свои цепочки и развязали ленточки. Костя вошёл в благоуханную хвойную гущу и заозирался. Тут было всё густо и свежо. Выбирать было совершенно не из чего. Все ёлки были до неба, и все прекрасны.
– Скажите, – скептически морщась, обратился Костя к ёлочному хипстеру, – а маленькие ёлочки у вас есть?
– Ну как маленькие? Полтора метра есть, – хипстер тряхнул ёлкой, как жезлом. – Вот, красавица.
– Да, отличная, – признал Костя. – Две тысячи метр, так?
– Да! – не отпирался хипстер. – Но у нас по-божески: за полметра тысячу просим.
Борода у него заиндевела. Щиколотки становились всё синее.
– Верхушка немного головата, – сказал Костя. – Пойду другие посмотрю, – он пошёл в глубину вольера.
– А вот эта как вам будет? – крикнул хипстер, копаясь у входа.
– А я вот про эту хотел спросить, – откликнулся Костя, ухватившись за ледяной ствол толщиной с собственную шею.
– Эта? – хипстер подошёл. – А у вас потолки сколько?
– Три пятьдесят, – тут Косте было чем похвастаться.
– Ну, если три пятьдесят, тогда влезет, – хипстер не без труда отделил дерево от прочих, но тряхнуть, как первое, не смог – только вертикализировал и покачнул.
Костя задрал голову.
Да, вот это была ель.
Нижние ветви образовывали подобие шалаша. Средние росли густо и часто, даже с избытком. Верхние чередовали направления, и сумма их векторов казалась близкой к нулю. Но главное, что поразило Костю, – мощный, короткий хвост с розеткой на конце. Такие же свежие, яркие розетки зеленели на охлупьях всех ветвей.
– Давайте эту вот возьмём, – сказал Костя и с интересом посмотрел в сторону упаковочной машины.
Она выглядела как пушка с огромным дулом. Хипстер немедленно удовлетворил Костино любопытство: они вдвоём подтащили ель к дулу и стали аккуратно продевать сквозь тоннель. По мере продевания на ель налипала одёжка из плотного полиэтилена, так что к моменту выхода ель не потеряла ни иголки.
– Суперсистема, – восхитился Костя, доставая кошелёк. – Шесть, так?
– Помочь в машину закинуть, пока народу нет? – предложил хипстер дружелюбно.
Костя вздохнул. Ему нравились хорошие люди.
– У меня нет машины. Живу тут недалеко.
– А-а, – проникся хипстер. – Ладно! Удачи тогда!
Костя взвалил ёлку на плечо, поискал баланс и побрёл прочь с острова, через мост, по Писарева и дальше, мимо обоих ёлочных базаров. Мороз жёг мочки ушей, не прикрытые чёрным беретом, пробирался под штаны и пальто. Несколько раз он отдыхал, свалив ель рядом с собой, и всякий раз удивлялся, как же ему не жаль шести тысяч. А ему было их совсем не жаль.
Наконец Костя достиг последнего ёлочного базара, прошёл мимо последних домов Союза Печатников и вышел на Квадрат. Аня и Стеша гуляли. Увидев Костю, Стеша раскрыла рот и замерла.
– Это наша ёлка? – переспросила Аня. – Это ты купил?
– Ну, в общем, да, купил, – тяжело дыша, ответил Костя. – Ёлка, в общем. Да.
– А, э-э… – сказала Аня. – Тебе не тяжело?
– Норм, – сказал Костя. – Поможешь?
Пауза между вопросом и ответом длилась чуть дольше, чем пауза между частями кантаты в исполнении каких-нибудь аутентистов, то есть совсем недолго, но всё же столько, чтобы состояться и быть отмеченной как пауза. Стеша задрала голову, но ничего особенного на лицах родителей не увидела.
– Итак, – сказал Гольденфаден, – начнём наш семинар, участники которого находятся в совершенно разных агрегатных состояниях. Как вы можете видеть, мы с Костей находимся в так называемой реальности, но в состоянии скорее газообразном…
– Так как мы в бане, – уточнил Костя.
