— Убийство всех членов семьи, мистер Тейлор. Естественно, он был так подавлен тем, что произошло — погибли все его близкие, — что у него опустились руки. Он уже почти не обращал внимания на то, что с ним происходит. Ему было все равно. Однако мистер Милтон вдохнул в него новую жизнь.
— Понятно.
— Можно сказать, то же самое он сделал для меня.
— Да?
— Меня обвиняли в сделке с дилерами-наркоторговцами. Пытались засадить. Мистер Милтон вытащил меня, доказав, что это была полицейская инсценировка. Да, сэр, вы работаете на потрясающего человека. Это гений! Ну, доброй ночи, мистер Тейлор.
— И вам тоже, Филип, — сказал Кевин, пятясь в кабину лифта. Улыбку Филипа стерли сдвигающиеся двери.
В странной задумчивости он сначала даже не заметил отсутствия Мириам. Бросив портфель и стряхнув с себя пальто, он проследовал в гостиную, где налил себе виски с содовой. Кажется, у него начали появляться новые привычки. Выпивка после работы становилась чем-то традиционным. Он снова подумал о Беверли Морган.
— Мириам? — позвал он, решив, что она в ванной или на кухне. Однако ни шума воды, ни кухонных приборов слышно не было. Может, она спит или валяется в спальне с журналом?
Кевин обошел квартиру. На террасе тоже пусто. Она даже не оставила записку. Вообще-то ей давно пора находиться дома. Вернувшись в гостиную, он подождал, смакуя алкоголь. Прошло минут двадцать, прежде чем открылась входная дверь и появилась Мириам в синем махровом халате с полотенцем на шее.
— Куда ты запропастилась? — раздраженно поинтересовался он.
— Ой, Кевин, это ты. Я не знала, что ты так рано вернешься. Думала, ты придешь, самое раннее, через час.
— Разговор сорвался, свидетельница ушла в глухую оборону. Так бы я вернулся позже. С чего это ты так вырядилась?
— Я была в пентхаузе… ходила поплавать в джакузи, — ответила она как ни в чем не бывало и прошла в спальню.
— Что? — он вскочил с дивана и поспешил за ней со стаканом в руке. — Ты ходила в джакузи к мистеру Милтону?
— И уже не впервые. Странно, что это тебя так удивляет, — спокойно сказала она, сбрасывая халат, упавший к ногам.
— Нет, это мне удивительно, что тебе такое не кажется странным!
Она стояла перед ним совершенно нагая, с розовой от горячей воды кожей. Она поворачивалась, любуясь собой в зеркале. Завела плечи назад, рассматривая приподнявшуюся грудь.
— Заметно, что я хожу на занятия по аэробике? По-моему, бедра стали стройнее.
— Что значит — не впервые? Ты мне ничего не говорила.
— Разве? — Она повернулась к нему. — Как не говорила? Как это не говорила? — она шаловливо улыбнулась. — Ты просто забыл, потому что перегружен работой.
Голая, она направилась в душ.
— Погоди минуту, — он перехватил ее за локоть. Она тут же вскрикнула, будто он пытался выкрутить ей руку.
— Что с тобой происходит? — досадливо бросила она, потирая руку, со слезами в глазах. — Ну вот, теперь опять будет синяк.
— Но я же едва к тебе прикоснулся, Мириам.
— Что за мужланское обращение, Кевин! То ты нежный и романтичный, то ведешь себя совершенно по-хамски. Что за доктор Джекил и мистер Хайд? У тебя раздвоение личности? — Разгневанно передернув плечами, она устремилась в ванную. Он последовал за ней.
— И все же, когда ты мне говорила, что ходишь в пентхауз?
— Не в пентхауз, а в джакузи, — подчеркнула она, включая горячую воду.
— Пусть будет так. Но когда?
— Позавчера утром, — ответила она, открывая холодный кран и регулируя температуру душа.
— Что-то ты в последнее время стала такой чистюлей. На тебя это не похоже.
— Ты хочешь сказать, раньше я была нечистоплотной?
— Нет, но ты не бегала каждый день в джакузи и не принимала душ по нескольку раз в день, будто профессиональная спортсменка.
— Мы ходим туда, потому что мистер Милтон сказал, что мы можем делать это, когда хотим. У всех есть золотые ключи. Он сказал: пользуйтесь на здоровье. Что еще тебе непонятно? Мы часто там бываем, плаваем, потом слушаем стереосистему в гостиной.
— Кто это «мы»?
— Мы с Нормой и Джин. А теперь можно я приму душ, чтобы успеть приготовить нам ужин? Я тоже проголодалась.
— А я нет. Я в недоумении. Вообще-то ты говорила, что позавчера утром мы занимались любовью.
Она уставилась на него и по истечении некоторого времени укоризненно покачала головой. Затем ступила в кабинку душа. Он не отставал.
— Мириам! — крикнул он в закрытую дверь.
— Что?
— Так занимались или не занимались? — он дернул дверь, открывая ее.
— Чем занимались?
— Занимались или не занимались любовью?
— Не знала, что ты занимаешься этим так часто, что забываешь, с кем и когда, — отрезала она, снова задвигая перегородку. Некоторое время он постоял, заглядывая в полупустой стакан. Затем резким движением влил в себя остатки виски с содовой.
Что она несет, черт возьми? И что, черт возьми, вообще происходит?
