— Искусство или музыка. Тогда класс идет к учителю гуманитарных предметов или к учителю музыки, — девочка говорила заученно, как по бумажке, прикрыв глаза и словно бы припоминая все, чему ее научили перед процессом. Кевин видел, что она плохо справляется с возложенной на нее ролью. Ей с трудом удается попадать в задуманное прокурором русло поведения. Оглянувшись, он приметил несколько усмехающихся лиц среди публики. Однако джентльмен в черном смотрел напряженно, даже гневно.
— Понятно, — поддакнул Баам, кивая, — Итак, все ушли в другой кабинет, я правильно тебя понял?
— Угу. — Девочка кивнула, вздыхая.
— Пожалуйста, говори «да» или «нет», Барбара, когда отвечаешь на мои вопросы. Договорились?
«Вы уже давно договорились», — скрипнул зубами Кевин.
— Ну… то есть да.
— И вот, когда все уходили из классного кабинета… — подсказывал Баам.
«Ах ты, сказочник. Еще и помогаешь ребенку излагать свой сценарий», — подумал Кевин.
— Мисс Уилсон просила одну из нас остаться, — повторяла Барбара затверженный текст.
— Остаться? Остаться в классе наедине с ней?
— Ну… да.
— И?
— И однажды меня она тоже попросила.
— И ты что-нибудь рассказывала про тот раз мистеру Корнблу?
Барбара чуть развернулась, избегая взгляда Лоис. После чего порывисто вздохнула и продолжила рассказ.
— Мисс Уилсон попросила меня сесть рядом с ней и сказала, что, когда я вырасту, то стану очень красивой и симпатичной, только для этого нужно знать свое тело и заниматься им. Надо знать такие вещи, о которых взрослые не любят говорить.
Она запнулась и потупила глаза.
— Продолжай.
— Она сказала, что на теле есть особенные укромные места.
— Особенные укромные места?
— М-м… да.
— И что же она поведала тебе об этих местах, Барбара?
Девочка снова стрельнула взглядом в сторону своей бывшей «классной» и тут же опасливо повернулась к Бааму, как к своей единственной опоре.
— Так чему же она хотела научить тебя, Барбара? — повторил вопрос прокурор.
— Что чувствуешь нечто особенное, когда кто-нибудь… притрагивается к ним.
— Ясно. И что же она после этого делала? — Он подбадривающе кивнул.
— Она показывала мне эти места.
— Показывала? Каким образом?
— Показала, а потом попросила позволить ей потрогать, чтобы я это почувствовала.
— И ты позволила ей, Барбара?
Сжав губы, девочка кивнула.
— То есть — «да»?
— Да.
— И где же именно она трогала тебя?
— Тут и там, — сказала Барбара, указывая сначала на грудь, а потом между ног.
— Она только трогала тебя или делала что-то еще?
Барбара закусила нижнюю губу.
— Это трудно, Барбара, мы все понимаем. И тем не менее мы вызвали тебя для того, чтобы справедливость восторжествовала. То, что мы делаем, — хорошо, расскажи и избавься от дурного.
«Под исповедника работает», — ехидно подумал Кевин.
— Ты ведь все поняла, девочка моя?
Она кивнула.
— Смелее, расскажи суду. Чем еще занималась мисс Уилсон?
— Потом она… положила руку вот сюда, — сказала Барбара, укладывая правую ладонь пониже живота.
— Положила? Вот сюда? Прямо сюда? Ты имеешь в виду, под одежду?
— Да.
— И что произошло потом?
— Она стала спрашивать, что я чувствую. То есть не чувствую ли при этом что-то особенное, то есть необычное, — сбиваясь, продолжал ребенок. — Я сказала, что это просто щекотно, и тогда она рассердилась и убрала руку. Она сказала, что я еще слишком маленькая и не готова понять этого, но она попробует потом со мной в другой раз.
— И попробовала?
— Не со мной, — быстро сказала Барбара.
— А с твоими подружками, другими девочками из класса?
— Да, — пропыхтела толстушка.
— И, когда ты рассказала им, чем вы занимались с мисс Уилсон, оказалось, что с ними она делала то же самое, верно?
— Да.
Ропот прокатился среди присутствующих. Судья укоризненно взглянул на публику, и зал стих.
«Точно школьный учитель, — ядовито подумал Кевин, — наводит порядок в классной комнате».
— После чего вы решили рассказать все это мистеру Корнблу?
— Да.
— Хорошо, Барбара. Теперь мистер Тейлор наверняка тоже захочет задать тебе несколько вопросов. Будь так же правдива с ним, как ты была правдива со мной, — напутственно произнес Мартин Баам и обернулся к Кевину, укоризненно покачав головой.
Прокурор оказался способным актером, он имел понятие о драматических эффектах, которые могли произвести впечатление на присяжных и публику.
«Ничего, я это тебе еще припомню. Надо же: “будь с ним так же правдива, как и со мной”».
— Барбара, — Кевин начал, еще не вставая с места. — Полное имя, если не ошибаюсь, Барбара Элизабет Стенли? — Тон его был дружеским и располагающим.
— Да.
— В вашем классе есть еще одна девочка, которую зовут Барбара, не так ли?
Она кивнула, и Кевин не стал настаивать на прямом ответе. Он не собирался уподобляться сейчас прокурору, домогавшемуся правды от ребенка. Он тихо приближался к ней, по-прежнему улыбаясь.
— Только вот ее полное имя — Барбара Луиз Мартин, и, чтобы вас не путать, мисс Уилсон называла ее Барбара Луиз, а тебя — просто Барбара, это так?
— Да.
— Тебе нравится Барбара Луиз? Какие чувства ты к ней испытываешь?
Она пожала плечами.
