— Хорошо, раз с этим разобрались, давай подумаем, что по твоим утверждениям я сделал не так, — продолжил я. — Ты считаешь, что я использовал имеющуюся возможность для того, чтобы решить дело в пользу своего клиента…
— Минуточку, — вдруг прервал меня Меньшиков. — Разве здесь нет ошибки?
— Ошибки? — переспросил я.
— Конечно. Разве стажёр без лицензии имеет право вести дело самостоятельно? Или я где-то ошибаюсь?
— Имеет, если получил на то доверенность от ведущего дело юриста. В данном случае, о котором говорит Шарфин, у нас именно такая ситуация.
— Ах, именно в такой ситуации, — задумчиво протянул князь. — Что же, думаю, что если обсуждаемое нами дело обстоит так, то в этом нет никакой проблемы.
— О чём и речь, — согласился я с ним и повернулся к Шарфину. — Юра, может быть, расскажешь нам, что грозит адвокату за взаимодействия с противоположной стороной дела без присутствия её юриста?
— Легко, — тут же фыркнул он. — Прямое общение с ответчиком без его юриста может расцениваться как попытка манипуляции и давления. Это прямой шаг к нарушению прав самого ответчика, а также процессуальных норм. Также любые договорённости, достигнутые без участия юристов противоположной стороны, могут быть признаны недействительными. Помимо этого…
— Молодец. Достаточно, — прервал я его. — Как видите, последствия такого действия могут иметь весьма неприятные эффекты для вас в дальнейшем. Юрий не упомянул, что подобное действие также ставит под сомнение вашу репутацию и порядочность, не говоря уже о нарушениях профессиональной этики.
Я взял яблоко, что мне утром дала Мария, и покрутил его в руках, после чего вновь посмотрел на студентов в аудитории.
— А кто мне скажет, что ещё способно подорвать вашу профессиональную репутацию и создаёт риски для вашего клиента?
Что примечательно, они промолчали. Видимо, уже понимали, что вопросы я часто задаю с подвохом, и боялись дать неверный ответ в присутствии такой персоны, как Меньшиков. Сам же князь, что забавно, молчал и наблюдал за всем происходящим с улыбкой.
Впрочем, всё это было не так интересно, как-то, какие формулировки князь выбрал в своих ответах буквально пару минут назад.
Прошло почти тридцать секунд тяжёлого молчания и переглядываний, но никто так ничего и не сказал. Я состроил на лице хмурое выражение и посмотрел на них.
— Погодите. Неужели никто из вас не может ответить на такой простой вопрос? Я что, зря вас об…
— Проигранное дело.
Вероятно, будет преуменьшением сказать, что в эту секунду едва ли не каждый повернул голову в её сторону. Екатерина, молчавшая до этого момента, слегка смутилась.
— Поясни нам, Руденко, — предложил я ей.
— Я имею в виду, что поражение в процессе будет куда более опасно для клиента, чем попытка добиться положительного исхода.
— Верно, — кивнул я и повернулся к Шарфину. — Видишь, какая штука, Юра. Случай, который ты так ловко описал, создаёт прецедент. У тебя нет возможности добиться справедливого и положительного исхода для своего клиента. Всё, что тебе осталось бы в таком положении, это выкручиваться. Давить, если нужно. Манипулировать. Обманывать. Или ты забыл, каково главное правило? Интересы вашего клиента превыше всего…
— Что не отменяет того факта, что вы нарушили правила, — тут же вставил Юрий, очевидно довольный тем, что только что уличил меня в этом. — Признание этого факта должно поставить под сомнение вашу профессиональную пригодность как преподавателя! По хорошему, я считаю, что вас должны отстранить от вашей должности из-за несоответствия…
— Ты не дал мне договорить, — спокойно прервал я его тираду, чем, похоже, немало удивил. — Если бы ты дослушал меня, то я бы сказал, что описанный тобой случай — это прямое и вопиющее нарушение кодекса адвокатской этики. Как адвокат, вы всегда должны помнить: любое взаимодействие с противоположной стороной должно происходить через её официального представителя или с его ведома! Запомните! Это защищает не только вас, но и вашего клиента от возможных правовых и этических осложнений. Даже если вам по какой-то причине кажется, что вы можете «достучаться» до ответчика лично, это почти всегда будет крайне плохой идеей. Профессионализм требует соблюдения формальностей, даже если они кажутся излишними.
На лице Шарфина появилось насмешливое выражение.
— Серьёзно? Вы только что признались нам в том, что сделали это, а теперь говорите, что, мол, так делать нельзя? Не слишком ли это лицемерно?
— Ну, во-первых, я ни в чём не признавался, — пожал я плечами. — Я участвовал в обсуждении предложенного тобой случая и того, что, по твоим утверждениям, могло там произойти. И я ни разу не сказал, что являлся участником тех событий.
А вот теперь он удивился.
— Но вы же только что…
— Прошу прощения, что встреваю в ваш разговор, — издевательски вежливо извинился Меньшиков, — но, боюсь, молодой человек, что твой преподаватель прав. О том, что нечто подобное могло произойти, говорил лишь ты. Твой преподаватель лишь развивал твою мысль, выведя её к довольно хорошему, как мне кажется, заключению.
