— Потому что есть абсолютное и всеобъемлющее заключение о том, что Харитонов невиновен в случившемся? — задал я встречный вопрос и внимательно посмотрел на его лицо.
Эх, тяжело. Вроде и привык к его поведению, но невозможность читать эмоции вставляет палки в колеса. Вот как интерпретировать его выражение лица? Вроде бы ничего такого, а вроде и…
— А тебе этого недостаточно? — уточнил он. — Любой другой на месте Скворцова давно бы уже бросил это дело. Ещё после первого слушания…
— Любой другой на месте Харитоновых давно бы уже нашёл способ откупиться от истцов. Я видел их требования по иску. Это не такая уж большая сумма…
— Смотря для кого, — сказал Роман. — Всё в этом деле относительно, Александр. Тем не менее итог будет один. Харитоновы не станут платить. И они не допустят того, чтобы Скворцов и его клиенты победили в этом иске. Потому что…
— Потому что таким образом они признают себя виноватыми. Вне зависимости от того, что написано в заключении о расследовании. Но я всё равно не понимаю, почему они не нашли иной способ уладить всё это в досудебном порядке, Ром. Это ведь избавило бы их от огромного количества проблем. От очень большого, если уж на то пошло. Я знаю, сколько могут стоить услуги вашей фирмы, если ты не забыл. Уж точно было бы проще просто откупиться от этих людей, вместо того чтобы нанимать вас. Да, может быть, это вышло бы дороже, но ненамного…
Роман смотрел на меня несколько секунд, после чего тяжело вздохнул. Выражение у него было такое, словно он хотел что-то сказать, но никак не мог выдавить это из себя.
Или же, что куда более вероятно, он не решался это сделать.
— Александр, Харитоновы нам не платят, — наконец негромко произнёс он. — Ни копейки. Считай, что мы работаем над этим делом «pro bono».
Мне потребовалось время, чтобы осознать, что именно он сейчас сказал.
— Погоди, ты хочешь сказать, что…
— Я уже и так слишком много сказал, — перебил меня Роман и, скомкав обёртку от шавермы, кинул её в стоящую рядом со скамейкой мусорку. — Не лезь в это дело, Александр. Но если что…
— Да, ты меня предупредил, — немного рассеянно произнёс я.
— Именно. Хорошего тебе вечера.
Он ушёл, оставив меня сидеть в одиночестве на скамейке. Сидеть и усиленно думать над произошедшим, снова и снова прокручивая весь наш разговор от начала и до конца.
Лазарев не занимается благотворительностью. Если они работают бесплатно, то для этого должно быть объяснение. Вполне возможно, что он что-то должен Харитоновым? Возможно ли такое? Вполне, только вот что именно?
Тут мне на память пришёл тот вечер на приёме у Распутина. Когда мы с Еленой и Евой стояли и болтали о чём-то. Кажется, что там всплывало имя одного из Харитоновых. Или нет? Не помню. Зато точно помню главную тему того разговора. Елена рассказала, что Анастасию собирались выдать замуж за одного из сыновей Харитоновых. Только что-то там пошло не так, и всё сорвалось.
Может быть, в этом причина?
Хотел бы я сказать точно, да только информации для ответа слишком мало. А значит, что? Правильно. Нужно заняться сбором этой самой информации. И вот ведь какая удача! У меня есть прекрасный торговец информацией на быстром наборе!
— Ничего.
Я постоял. Подумал. Даже ведь ещё сесть не успел. Только зашёл в его кабинет.
— Подожди, может быть, я поторопился, — предложил. — Давай, может, выйду и зайду ещё раз? Ну, знаешь, как положено.
— Саша, хоть три раза взад-вперёд сходи, мой ответ от этого не изменится, — сказал сидящий за столом в своём кабинете Князь. — Мои люди в полиции ничего об этом не знают.
Оставалось лишь вздохнуть и устало упасть в кресло. На то, чтобы приехать из центра в «Ласточку», у меня ушло почти полтора часа по вечерним пробкам. Все торопились попасть домой, и дороги оказались забиты. Но сейчас это не важно. Важно то, что, перед тем как вызвать себе машину, я позвонил Князю и описал ему проблему. Узнать всё, что связано с той аварией и следствием, которое по ней вели.
Честно говоря, не думал, что за полтора часа он что-то выяснит. Думал, что ему потребуется куда больше времени. Но я точно не ожидал, что его ответ будет носить столь прямой и отрицательный характер.
— Не может быть, чтобы вообще ничего не было, Князь, — устало произнёс я. — Расследование провели за три недели. Это слишком быстро…
— А вот тут я с тобой соглашусь, — неожиданно сказал он и стряхнул пепел с тонкой сигары в стоящую на столе массивную хрустальную пепельницу.
— Прости, не понял?
— Прав ты тут, говорю, — бросил он. — Три недели — это очень быстро. Меня тоже заинтересовала такая поспешность. Поэтому я копнул немного в другом направлении. Уж извини, очевидного ответа у меня нет, но я знаю, кто именно дал приказ уделить столь большое внимание этому делу.
— И?
— Начальник столичного управления внутренних дел. Барон Иосиф Сергеевич Гаврилов.
Знакомое имя. Откуда я его знаю?
Похоже, что тень узнавания мелькнула у меня на лице, поскольку Князь что-то заподозрил.
— Знакомое имя, да?
