— Если я сейчас попытаюсь вспомнить всё, что ты мне говорила, то этот разговор затянется, — огрызнулась дочь, на что Валерия лишь повела плечом.
— Ничего, вечер у меня сегодня свободный. Ты забыла, чей он сын?
— Спасибо, нет, — скривилась она. — Твоими стараниями.
— Не пустыми, надеюсь? — на всякий случай уточнила Валерия. — Потому что я не горю желанием видеть, как моя дочь…
— Что? — перебила её Настя. — Как твоя дочь что? Трахается с простолюдином?
— С сыном человека, который переступил черту, за которую не стоило заходить, — холодно ответила её мать. — Настя, в силу своего возраста и неопытности ты просто не понимаешь, насколько важно то, чтобы твой будущий муж был приличным человеком. И то, сколь опасной может быть для семьи ситуация, в которой твоим парнем будет этот мальчик.
— Из-за его фамилии? — Настя иронично приподняла одну бровь.
— Да, из-за его фамилии.
— Ну, тогда можешь не переживать, — Анастасия с довольным видом откинулась на спинку кресла. — Потому что Александру настолько глубоко наплевать на всю эту аристократическую ерунду, насколько только может быть. У него нет никакого желания быть аристократом. И уж точно носить фамилию своего отца. Уж теперь-то я это прекрасно понимаю.
Кажется, эти слова удивили её мать.
— И тебя это устраивает?
— Что? — Настя в недоумении посмотрела на Валерию. — Что меня устраивает?
— Жить с простолюдином. С каким-то парнем, у которого нет ни образования, ни перспектив в будущем. Такого позора для семьи ты хочешь?
С каждым словом возмущение в голосе её матери проступало всё сильнее и сильнее.
— Настя, ты аристократка, — с нажимом произнесла Валерия. — Ты заслуживаешь куда больше, чем этот…
— Кто, мама?
В голосе молодой девушки прозвучала злость. Она посмотрела на сидящую напротив неё мать.
— Ну, давай, продолжай, — резко произнесла Настя.
— Ты и сама понимаешь.
— Нет, не понимаю.
— Он тебе не пара…
— А это не тебе решать! — она вскочила с кресла. — И не отцу! Никто из вас понятия не имеет, что Александр за человек! Вы только и делаете, что судите его, даже не желая узнать его лучше. Отец хочет лишь только использовать его из-за его дара. А ты…
— Что? — спокойно спросил Валерия.
— Ты же сама говорила…
— Я говорила это до того, как узнала, из какой он семьи…
— Хватит! — Анастасия покачала головой и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. — Нет. Хватит. Я устала это выслушивать. Надоело. Я устала слушать, как ты поливаешь его грязью!
— И? — Валерия в недоумении посмотрела на свою дочь. — А что ты можешь сделать?
— Я…
— Что? — подтолкнула она её к ответу. — Давай же, Настя. Скажи. Или ты забыла, в чьём доме ты живёшь? Забыла о том, кто оплачивает твое обучение? Даёт деньги на карманные расходы. Платит за бензин для твоей машины. За твою одежду. За рестораны, в которые ты ходишь. За эту квартиру. Вся твоя жизнь буквально зависит от нас. И сейчас ты смеешь говорить мне о том, что не согласна с мнением своих отца и матери? Это ты хочешь мне сказать?
Анастасия открыла было рот для ответа. А затем так же быстро его закрыла. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Мне плевать, что вы о нём думаете, — уже куда более спокойно проговорила она. И сделала это с настолько уверенным видом, что у её матери пропали любые сомнения.
— Тогда объясни мне одну вещь, дочка, — Валерия не смогла удержаться от того, чтобы не улыбнуться. — Почему ты рассказываешь это мне?
Ладно, с такими вопросами можно и выпить. Протянув руку, я взял бокал и покачал его в руке, глядя на то, как бурбон размазывается по стеклу бокала масляными разводами.
— Слушайте, — негромко спросил я. — К чему всё это?
— Ты был прав, — вместо прямого ответа сказал Лазарев. — Я прекрасно знал, что Настя приехала не одна. Мне доложили о том, с кем она вернулась домой, ещё до того, как вы поднялись в её квартиру.
— И это не отменяет моего вопроса, — напомнил я ему. — К чему всё это?
— К тому, что первым моим желанием было вызвать охрану и приказать ей вышвырнуть тебя на улицу, — жестко ответил он. — Но, как видишь, этот свой порыв я переборол.
— Да, я что-то такое я заметил, — не без иронии сказал я, показав ему бокал. — Но ответа всё ещё не получил.
— Видишь ли, Александр, — продолжил Павел, закинув одну ногу на другую и покачивая в руке бокал. — Немного остыв и поразмыслив, я пришёл к выводу, что изначально действовал неправильно в отношении тебя. Можешь относиться к этому как угодно, но я привык решать вопросы с позиции силы…
— Да что Вы говорите? — Я даже глаза округлил до размера небольших блюдец. — Не может этого быть.
— И тем не менее это так, — равнодушно отреагировал он. — Меня мало волнуют чужие проблемы. Для меня нет ничего важнее моей семьи. И я сделаю всё для того, чтобы она продолжала находиться в безопасности. Финансовой. Физической. Социальной. Любой. В конечном итоге все мои поступки подчинены тому, чтобы род Лазаревых оставался сильным и влиятельным. Остальное, как ты сам можешь догадаться, меня мало волнует.
— О да. Я заметил.
