— Лейтенант, — никуда не торопясь произнёс я. — Давайте говорить на чистоту. Я понимаю, в каком положении вы сейчас находитесь. Но и вы взгляните на ситуацию с моей стороны. Во-первых, Руслан не рецидивист. Он не склонен к побегу. У него нет судимостей. Имеется постоянное место жительства и официальная работа. Во-вторых, он сам вызвал скорую к месту конфликта. Это, отмечу, зафиксировано и, надеюсь, имеется в протоколе, потому, что я это проверю. В-третьих, он не оказывал сопротивления, когда вы его задерживали. Он без проблем выполнял все требования и не провоцировал сотрудников полиции. Более того, я отдельно отмечу, что вы не можете не понимать, что случилось на самом деле.
— И что же? — с лёгкой надменностью поинтересовался следователь.
— То, что вы характеризуете как «ничем не спровоцированное нападение», не более чем возможное, я отдельно это подчеркну, возможное превышение самообороны. Пострадавшие приходили к моему клиенту ранее. Это может подтвердить куча свидетелей из зала, которым владеет мой клиент. Также они могут подтвердить угрозы со стороны пострадавших. Да и тот факт, что они впятером напали на него одного, мягко говоря указывает на то, что это была не «случайная стычка в переулке».
— И? К чему вы?
— К тому, что конфликт начался ещё до нападения, — ответил я. — Так что у нас более чем достаточно косвенных доказательств того, что произошедшее не было случайным.
— То есть, по-вашему, они его решили так подловить и напасть? Так что ли?
— То есть, по-моему, следует соблюдать презумпцию невиновности, — проговорил я. — Уважьте мою просьбу об освобождении под подписку, и вам не придётся потом рисковать в превышении меры пресечения.
И опять-таки куча логических фактов, с которыми нельзя хоть как-то адекватно спорить, приправленные небольшой щепоткой угрозы сверху. Блюдо почти готово. Осталось только поставить на огонь и готовить, пока не приготовишь. В моём случае много времени не потребовалось. Где-то с полминуты, потраченных на размышления.
— Вы и ваша юрконсультация можете взять на себя гарантию того, что он будет являться по первому же требованию? — наконец спросил Ивашенцев, и я почувствовал, что он сломался.
— Конечно, — кивнул я и тут же достал из своей сумки подписанное Скворцовым письмо с гарантийными обязательствами соблюдения всех необходимых требований. — Всё уже написано и подписано.
Лейтенант смотрел на меня где-то с минуту, после чего вздохнул и взял бумагу.
— Ладно, — сказал он. — Но при малейшем несоблюдении я упеку его обратно в изолятор. Поняли? Малейшее опоздание, и в следующий раз я даже слушать вас не буду. Хоть в прокуратуру, хоть самому императору письма пишите.
— Как скажете, — спокойно ответил я.
А зачем провоцировать его дальше? То, что мне было нужно, я получил. Осталось только теперь сделать так, чтобы Рус впоследствии не сел.
— Спасибо, Саша! — Руслан тряс мою руку с такой усердностью и чувством, что я начал всерьёз переживать о том, как бы он её не оторвал. — Спасибо тебе огромное!
Мы стояли на выходе из отделения полиции, откуда только что вытащил Руса. Своего я добился, и Руслана отпустили под подписку, как я того и хотел. Да, теперь придётся соблюдать ряд определённых правил, чтобы вновь не оказаться в «роскошных» номерах местного «Хилтона», но что поделаешь? Везде есть свои минусы.
Главное, что сейчас всё прошло хорошо. Впрочем, это абсолютно не означало, что и дальше так будет. Так что придётся поработать и хорошенько подготовиться.
— Не гони коней, Рус, — сказал я ему, наконец вытащив собственную ладонь из его лапищи. — Ещё ничего не закончилось. Нам ещё нужно будет решить это дело таким образом, чтобы тебя потом не посадили за то, что ты этих идиотов избил. А такая возможность всё ещё есть, между прочим.
Стоило мне напомнить ему об этом, как он тут же посмурнел и с пониманием кивнул.
На самом деле это дело, каким бы простым оно ни казалось на первый взгляд, может оказаться той ещё проблемой. Я бы даже сказал — занозой в заднице. И крайне болезненной. Превышение пределов необходимой самообороны — это чёртовы зыбучие пески, наступив в которые можно оказаться по горло в трясине. Прокуроры любят такие дела, потому что шансов выиграть их у ответной стороны не то чтобы очень много. Частая история — защищался, победил, сел. Вот и сказочке конец. Так тут ещё и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью приписали, что тоже довольно распространённая практика.
Ладно. Как говорил классик — разберёмся. Хорошо, что Рус парень спокойный и по приезду полиции никаких скандалов устраивать не стал. Это в значительной мере облегчило мне задачу.
— Короче, Рус, — сказал я, глянув на часы. — Ещё раз, на тот случай, если ты пропустил мимо ушей. Ни с кем по этому делу без меня не говорить. Ещё раз повторяю — ни с кем! Все поручения от следствия выполнять неукоснительно. В проблемы не лезть…
— Да понял я, Саша, понял, — взмолился здоровяк, потирая всё ещё саднящие после туго застёгнутых наручников запястья.
