Наши взгляды встретились, и в глазах Николая я увидел железную решимость забрать девушку. А ещё я увидел, как его взгляд скользнул по её покрытым кровью порезанным ладоням. Он даже не удивился. Просто подметил это для себя.
Как если бы хорошо был осведомлён о причине.
И после этого моё желание выполнить обещание, данное умирающему старику, стало ещё сильнее. Сейчас у меня доверия к Меньшикову не было ни капли.
— Отойдите, — приказал я.
Почти ждал, что сейчас люди Меньшикова попытаются вырвать её из моих рук. Большой палец сам собой нащупал вновь надетое кольцо…
Может быть, так и было. Если бы не неожиданно раздавшиеся испуганные крики откуда-то со стороны.
Харут вырвался из толпы окружающих нас людей во всей своей пугающей естественности своего настоящего облика. Здоровенный зверь с чёрной, будто бы покрытой тонкими иглами шкурой. Он вмиг оказался рядом со мной и тут же повернул голову с широкой пастью в сторону Меньшикова и остальных.
Что сказать, его протяжное и угрожающее рычание оказалось более чем красноречивым.
Может быть, это возымело эффект. А может быть, мои слова. Или ещё бог знает что. Но Николай просто отошёл в сторону, давая мне пройти.
Пёс шёл рядом, рыча на каждого, кто подходил к нам слишком близко. Не подпустил к нам даже появившихся с опозданием остатков телохранителей Распутиных. Но эти хотя бы не стали строить из себя не бог весть что. Поняв после короткого объяснения, как обстоит ситуация, они быстро соорудили вокруг нас кольцо, в котором мы и прошли сквозь окружающую горящее и частично разрушенное здание клиники толпу.
До тех пор, пока не дошли до стоящих у входа знакомых мне машин Князя.
Дядя встретил меня с мрачным видом. Он не задавал вопросов. Наверно, всё было и по моему лицу ясно.
— Князь, позаботьтесь о ней, хорошо? — попросил я, осторожно передавая Елену в его руки.
Сейчас, возможно, он был одним из нескольких людей на всём этом чёртовом свете, которому я мог бы доверить нечто столь… хрупкое и дорогое.
— Никому её не отдавай, — в глаза ему проговорил я.
— Можешь не беспокоиться, — ответил он таким тоном, что я понял. Князь убьет любого, кто попытается сейчас забрать у него Елену.
Конечно же, телохранители Елены попытались возразить, но… Я объяснил им, что происходит. И что произошло в клинике. Не знаю, может быть, искренность в моём голосе их убедила. А может быть, они находились в точно таком же состоянии, как и все остальные после этой трагедии. И просто хотели делать то, что умели лучше всего.
Выполнять приказы.
Чёртовы проклятые приказы.
Бросив ещё один взгляд в сторону клиники, я забрался в машину к Елене и прижал её к себе. Сидящий за рулём Михалыч дождался, когда на свободное сиденье рядом с ним сел Князь, и негромко спросил:
— Куда, босс?
— Домой, Михалыч, — так же негромко произнес он. — Поехали домой.
Дверь закрылась за спиной Николая с едва слышным звуком. Лишь негромкий щелчок дверного замка. Тихий настолько, что вряд ли кто-то когда-либо обращал на него внимание.
Но в повисшей в помещении напряженной тишине этот тихий, едва различимый щелчок оказался подобен раскату грозы. Далёкой, но такой угрожающей.
Прошло уже больше полутора часов с момента, как он смотрел в спину уходящему Рахманову. Больше полутора часов, как его вызвали сюда, в Императорский дворец. С какой-то стороны это был плохой знак. Значит, Император уже всё обдумал. Значит, имелась вероятность того, что он пришёл к какому-то решению.
Николай знал, что так будет. Практически ждал этого. И всё-таки… Кто в здравом уме захочет зайти в клетку со львом, который уже решил тебя сожрать?
— Скажи мне, Николай, — негромким, жёстким голосом проговорил стоящий у горящего камина Алексей Багратионов. — Почему я не должен прямо сейчас приказать линчевать тебя? Почему я не должен сделать это прямо сейчас?
Меньшиков не ответил. Промолчал, словно отдавая это решение на откуп Императору.
— Причину, Николай, — прорычал Император, глядя на него. — Дай мне хотя бы малейшую причину не отправить тебя вслед за твоим отцом.
— Дитя ошиблось, — наконец произнёс он.
Нет, Император не изменился в лице. Не воскликнул с удивлёнными глазами: «Как же так⁈» Он лишь чуть нахмурился.
— Объясни, — сказал он.
— Рахманов жив.
— И?
Не став вдаваться в дополнительные объяснения, князь вытащил из кармана телефон, открыл на нём файл и протянул устройство Императору.
— Нулевая вероятность? — уточнил он, взглянув на экран. — Ты позволил всему этому случиться, зная, что…
— Я не знал, — позволил Николай себе наглость перебить государя. — Ещё несколько часов назад партитура цепочки событий равнялась девяноста семи процентам. Мы… Я считал, что знаю, как будут развиваться события. Точнее, думал, что знаю. Но показатели наших прогнозов начали падать. Сначала до семидесяти, но по-прежнему находились в рамках наших расчётов. Но затем…
Николай указал на телефон в руке Императора.
— Последовательное падение. До тех пор, пока партитура не достигла нуля. Рахманов не должен был выжить сегодня.
Император задумался.
— Но он жив.
