— Жив, — кивнул Николай. — И проблема не только в этом. Остальные прогнозы также не подтвердились. Лазарев тоже жив. Хотя должен был умереть. Его дочь и младший сын также живы.
— И ты считаешь, что это тебя оправдывает? — рявкнул Император. — Ты едва не допустил чудовищного размера ошибку, а теперь говоришь, что всё разрешилось… удачно?
— Я не стал бы полагаться на подобные термины, ваше величество, — осторожно ответил Николай. — В моей работе нет места для «удачи».
— И слава богу, — Император строго посмотрел на него. — Потому что в противном случае мне бы уже давно пришлось искать тебе замену.
Николай промолчал, просто приняв это заявление как должное. Сомнений в том, что сейчас Багратионов говорил с абсолютной серьёзностью, у него не было никакого.
— Что, тебе больше нечего сказать? Что-нибудь о том, что твои действия пошли нам на благо? — скривился Император и довольно небрежным движением бросил телефон обратно в руки Николая.
— Не имею привычки прикрывать свои провалы, ваше величество, — ровным голосом ответил Меньшиков, убирая телефон в карман.
— И правильно! Гибель Распутина — тяжелейший удар. Не только потому, что мы потеряли, вероятно, сильнейшего целителя! Мы потеряли даже призрачную возможность для сохранения его Рода!
— Это не совсем так, ваше величество, — осторожно ответил Меньшиков.
Император вопросительно вздёрнул бровь.
— Наша информация подтвердилась, — продолжил князь. — Внучка Распутина является носительницей Регалии…
— И ты, должно быть, сообщаешь мне это потому, что она уже находится в наших руках и в полной безопасности, — съязвил Император. — Потому что в противном случае я хотел бы услышать крайне обоснованное объяснение того, почему человек, представляющий столь высокую ценность для Империи, сейчас находится в бандитском притоне!
Последние слова он уже практически процедил сквозь зубы. Николай же к этому отнёсся философски. Он знал, что у государя есть свои люди, которые следят за… за всем. В том числе за тем, что делает сам Меньшиков и ИСБ.
Quis custodiet ipsos custodes?
Как сказал один мудрец — кто устережёт самих сторожей?
Николай это понимал и принимал. Мир — опасное место, и нужно быть готовым к любому исходу. Даже к такому, в котором он сам станет представлять опасность для Империи.
С другой стороны, им ещё предстояло выяснить, правы ли были аналитики относительно силы её Регалии. Пока что, после короткой проверки артефактами выходило, что Виктор получил дар Распутина либо же полностью, либо в очень большом объёме. Другое дело — сколько продлится эффект Регалии?
— Почему ты отпустил её?
— А почему ваши люди не исправили моё решение, которое, судя по всему, вы сочли ошибочным?
— Осторожнее, Николай, — с опасными нотками в голосе пригрозил ему Император. — Тебе позволено многое, но даже мой океан безбрежного терпения имеет свои границы в отношении тебя. И сейчас ты катастрофически близко к тому, чтобы упасть за край.
Меньшиков сделал короткий вдох.
— Я не могу позволить, чтобы доверие Рахманова ко мне и Империи упало ещё ниже, — наконец ответил он. — Если я сейчас даже попытаюсь пойти против его воли, то…
— То рискуешь оттолкнуть его? — с усмешкой закончил за него Багратионов.
— Мой отец уже совершил подобную ошибку, — философски заметил Меньшиков. — Как и ваш, смею заметить.
— Смеешь, Николай, смеешь.
Император поморщился, а затем покачал головой.
— Но тогда ситуация была другой…
— Была, — не стал спорить Николай. — Илья стал недоговороспособен.
Сказав это, он вдруг понял, насколько… двойственно могла бы прозвучать эта фраза, а потому добавил.
— В обычном плане, я имею в виду…
— Я понял, что ты имеешь в виду, — отрезал Император. — Хорошо. Допустим, я готов признать, что твои сегодняшние ошибки… могут обернуться для нас некоторой выгодой. И? Что ты предлагаешь? Носиться с парнем и слюнки ему подтирать?
Меньшиков отрицательно покачал головой.
— Ни в коем случае, ваше величество. В конце-концов избавиться от него мы всегда сможем. Убить человека просто. А вот сделать так, чтобы он стал твоим надёжным союзником, потому что сам так решил — куда сложнее. Дров мы наломать всегда успеем. Я же думаю, что нам, наоборот, стоит отойти в сторону. Составленные планы более чем способствуют этому…
— За исключением того, что парню глубоко наплевать на это.
— Плевать или нет, он не идиот, ваше величество, — пожал плечами Меньшиков. — И он не глуп, чтобы не осознавать, что с ним будет в будущем в случае отказа.
— Опять-таки, допустим.
— И с Распутиным…
— Род мёртв, — с раздражением перебил его Император. — С этим ничего поделать нельзя.
Эти слова вырвались из него со смесью сожаления и глубочайшего недовольства. Император глубоко вздохнул, посмотрел на горящий в камине огонь, после чего сделал пару шагов и устало опустился в своё кресло. Потёр пальцами уставшие глаза.
— Придётся думать, что сделать с репутационным уроном, — с раздражением произнёс он. — Елена, даже с Регалией, будет бесполезна нам в плане продолжения своего рода, так что…
