— Лучше бы ты ему каблуком по яйцам дала, — фыркнул Рома, представив себе эту картину.
— Да, — несколько странным тоном сказала Настя, а затем, немного помявшись, спросила: — Слушай, а как там Саша?
— В каком смысле? — Рома сделал вид, словно не понял её вопроса. — Да нормально вроде…
Услышав его ответ, Настя чуть ли глаза не закатила.
— Ой, Ром, только не строй из себя идиота, а. Хочешь сказать, что отец до сих пор не продолжает за ним шпионить?
— Отец ни за кем не шпионит, — назидательно сказал Роман. — Он… присматривает…
— Ой, да называй это как хочешь, — отмахнулась от него сестра. — Но сказать-то ты можешь?
— А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
Рома даже руки развёл в стороны, а затем ему в голову пришла забавная мысль подколоть сестру.
— Если тебя интересует, не встречается ли он с кем-нибудь то…
— Ой, да иди ты в задницу. — Настя встала со стула и пошла на выход, отвернувшись от него, но покрасневшие кончики ушей были весьма красноречивы.
— Ты сейчас прямо как Рахманов говоришь! — бросил он ей вслед, на что получил весьма недвусмысленный жест с оттопыренным средним пальцем и едва не расхохотался. — И это тоже в его стиле!
— Спокойной ночи! — зло буркнула сестра и вышла с кухни, хлопнув перед уходом дверью.
Дождавшись, когда эхо от хлопка окончательно рассеется, Рома пришёл к выводу, что, в принципе, это тоже в какой-то степени было в стиле Рахманова…
— То есть вы договорились, — уточнил Князь, после того как я всё ему рассказал.
— Да, — кивнул я, открывая дверь в свою комнату и заходя внутрь. — Можно сказать и так.
По крайней мере, я надеялся, что Меньшиков именно так и думает.
— Ты ведь понимаешь, что Николай…
— Имеет планы на меня в будущем? — уточнил я, и Князь кивнул, заходя в комнату следом за мной. — Конечно, понимаю. Я же не идиот. В целом, я даже не против. Если он считает меня полезным…
— То не считает угрозой? — закончил за меня Князь.
— По крайней мере, пока что, — подтвердил я, скидывая куртку на вешалку. — Знаю, что всё может поменяться, но пока что это лучшее, чего я могу от него ожидать.
Кинув сумку на пол у входа, прошёл до своей спальни. Разговор с князем прошёл именно так, как я и ожидал. Ну ладно. Почти так, как я ожидал. Если убрать за скобки все эти хитрые и завуалированные проверки вытащить из меня какие-то глубинные мотивы. В остальном же, кажется, Меньшиков принял мои слова за чистую монету. В конце концов, я ведь не соврал ему ни одним словом. Ну почти…
— Что планируешь делать дальше? — спросил Князь, стоя в дверях и наблюдая за тем, как я полез на верхнюю полку шкафа, где хранились книги.
— Планирую прояснить пару вопросов с мерзавцем, который мне за плечо подглядывает, — зло ответил я, сняв с самой верхней полки старый учебник по праву.
Раскрыв его, я извлёк предмет, который лежал между страниц. Тонкая игральная карта с чёрным тузом пик на лицевой стороне. Та самая, которую отдал мне Распутин после случая, когда Уваров меня едва на тот свет не отправил.
Перевернув её, я прошелся взглядом по абсолютно чёрной рубашке карты с золотистым орнаментом, что шёл по краю.
Пора получить кое-какие ответы…
Высокий мужчина с гривой красно-рыжих волос вошёл в просторную тёмную комнату с голыми бетонными стенами.
Он был гол по пояс. Из одежды на нём сейчас были лёгкие чёрные штаны из тонкой похожей на шёлк ткани. С собой он принес всего один-единственный предмет. В правой руке он держал длинный, чуть изогнутый кинжал. Грубое, словно вырезанное из кристалла лезвие имело настолько насыщенный чёрный цвет, что выделялось даже на фоне царящей в помещении темноты.
Коснувшись пальцем левой руки панели на стене, Константин закрыл дверь, окончательно погружая комнату в беспросветную темноту. Он ещё стоял так несколько секунд, прислушиваясь к тому, как следом за одной огнестойкой дверью закрылась следующая. А за ней и третья, и четвертая.
Правда, кромешная темнота властвовала в комнате недолго. Короткий взмах рукой — и в помещении засиял свет десятков расставленных на полу свечей. Незримая волна разошлась по комнате, один за другим зажигая фитили и озаряя помещение неровным, дрожащим светом десятков крошечных огоньков.
А вместе с этим пляшущее пламя свечей выхватило тонкие, нанесённые прочным инструментом письмена на ровных бетонных стенах и полу комнаты. Мало кто знал, что толщина этих стен доходила до нескольких метров. Точно так же, как мало кто знал вообще о существовании этого места. Сам Константин узнал о нем только после того, как убил отца собственными руками. Зато теперь это место перешло ему во владение, точно так же, как когда-то служило и его отцу.
Правда, теперь он собрался использовать его иначе. Совсем иначе.
