Мы резко обернулись в сторону возгласа. Из двери выглядывала Ксюша и сейчас смотрела на нас испуганными глазами.
— Саша! Что он сейчас…
— Он шутит, Ксюша, — сказал я и поморщился.
Не, она всегда знала, когда я вру. Всегда. Вон, я сейчас даже по лицу её понял, что она мне не поверила. И, как бы смешно это не прозвучало, Браницкий тоже понял.
— О нет, красавица! — довольно оскалился он и облизнул губы. — Нет, нет, нет! Твой братец со счастливой рожей пытался на спор вынести себе мозги и…
— Ксюша, будь добра, оставь нас, пожалуйста, — куда более холодным тоном попросил её Князь. — Мы потом поговорим, хорошо?
Сестра недовольно посмотрела на меня, и я ощутил признаки страха в её эмоциях. Страха и заботы обо мне. Блин. Придётся ей потом это как-то объяснить. Просто так она эту ситуацию точно не оставит.
— Хорошо, — кинула она и явно нехотя ушла, закрыв за собой дверь.
— Ну ты и говнюк, — покачал я головой, повернувшись к Браницкому.
— Вообще-то это мои слова, — тут же парировал он.
— Лучше бы спасибо сказал…
— Я мог бы сказать спасибо… если бы просил об этом грёбаном спасении! А Я НЕ ПРОСИЛ!
— Вот же. Тебя, что? Заело? Я тебе жизнь спас, а ты недоволен. Лучше спасибо скажи, что я тебе сдохнуть не позволил…
— Ну так и позволил бы! Я был бы рад, наконец, умереть! Один раз! Навсегда!
— Да, да, да, — отмахнулся я от него. — Иди, рассказывай это кому-нибудь другому. Тебе же в кайф тут сидеть и жаловаться, ведь так? Мы же оба знаем, как ты прёшься от звука собственного голоса…
— Зато представь сколько народу припёрлось бы в первые ряды, чтобы убедиться, что я всё-таки сдох, — радостно закивал он. — Но ты, мелкий поганец, отобрал у меня право выбора! Моё право!
— Ага. Но знаешь что? Мне как-то наплевать. Как я уже сказал, считай теперь, что ты теперь мне должен.
— ДОЛЖЕН⁈
— Угу. Должен. И вообще, я как-то не слышал, чтобы ты там особо возникал против своего спасения. Лежал бревном, пузыри кровавые пускал. Если так сильно хотел подохнуть там, то надо было заранее предупреждать, знаешь ли…
— Я тебя это предупреждение прямо сейчас сделаю…
— Слушайте, может, снимите себе уже номер? — предложил Князь. — Достали. Честно.
— Он первый начал! — тут же фыркнул Браницкий.
— Тебе что? Восемь лет? — спросил я, на что он только руками развёл.
— Что поделать? Я в душе ребёнок.
В этот раз глаза мы с Князем закатывали уже одновременно.
— Слушай, — вздохнул я. — Давай вернёмся к сути, ладно? Что тебе надо?
— Ногу тебе вырвать…
— А если опустить глупые угрозы?
— А потом вторую…
Нет, я так больше не могу. Честно. Встал из-за стола и пошёл в сторону бара.
— Короче, расклад такой, — произнёс я, обходя стойку и подходя к стеллажу, где ровными, как на параде, рядами выстроились бутылки с дорогим алкоголем. — Я спас твою шкуру. Хотел ты этого или нет, мне плевать. Факт есть?
— Есть, — кивнул Князь.
— А ты что ему поддакиваешь? — тут же озлобился Браницкий.
— Потому что он прав. И он мой племянник.
— Потому что я прав, — не терпящим споров тоном произнёс я следом за ним, беря с полки бутылку бурбона и три стопки.
Вернулся за стол. Поставил стопки и открыл алкоголь. Разлил его. Отодвинул одну Князю.
— Ты теперь мне должен, Константин, — сказал я, глядя ему в глаза и пододвинув стопку в его сторону.
— Хрен там, — фыркнул он.
— О, нет, — я широко улыбнулся, глядя ему в глаза. — Не выйдет. Если уж не хотел, чтобы тебя спасали, мог бы заранее об этом уведомить. А так с меня взятки гладки…
— Ты меня только что в коридоре пристрелил! — почти обиженным тоном заявил Браницкий.
— Ну поплачь, — пожал я плечами. — Но от своего долга ты не отвертишься.
Браницкий застонал и откинулся на спинку своего стула. Весь его вид сейчас демонстрировал полное несогласие с моей стороной в этом вопросе. Вот самое, что ни на есть категорическое. И потому мне было вдвойне интересно, как именно он поступит дальше.
Какой бы скотиной я не считал Браницкого, но он определённо всегда держал своё слово. Всегда. И сейчас я был почти на сто процентов уверен в том, что…
— Да господи боже, — почти что простонал он. — Ладно! Сколько?
— Что, сколько?
— Сколько тебе бабла дать, чтобы ты забыл об этом?
— Решил, что меня можно купить?
— Решил, что могу выкупить свой долг, — парировал он, на я на это лишь покачал головой.
— Э, нет. Не продаётся. Да и не думаю, что подобное развитие событий тебе будет…интересно.
Это слово подействовало на графа, как команда на готового броситься за добычей пса.
— Интересно? — уточнил он.
— Конечно.
У меня на губах заиграла довольная улыбка.
— Неужели ты думаешь, что я потрачу долг столь яркой личности на что-то скучное?
Со стороны Князя до меня долетели волны молчаливого одобрения. Видимо, он тоже понял, в какую игру я играю. Браницкий встал со стула и, опершись обеими руками на стол, навис надо мной.
— Больше всего на этом проклятом свете я не люблю скуку, парень, — медленно, практически по словам произнёс он, не сводя с меня своего взгляда. — Очень не люблю. Вот прямо-таки смертельно ненавижу.
— Да, я в курсе, — усмехнулся я, поднимая стопку. — Постараюсь тебя не разочаровать.
