— То я просто не смогу ответить на твой вопрос, — вновь перебил её прямо посреди этого горячего заявления. — И всё. Ничего больше. Или что? Ты по какой-то идиотской причине решила, что я после того глупого случая начал считать тебя хуже себя? Так, что ли? Думать, будто раз ты ошиблась в одном-единственном вопросе, то… Что? Что ты плохой адвокат?
А вот теперь мне матом ругаться захотелось. Буквально. Потому что, судя по её эмоциям, так оно и было. Но это не всё. Имелось там что-то ещё. То, что тот мой выигрыш в дурацкой викторине задел её, оно понятно. Но это не всё. Была и другая причина, о которой говорить она явно не хотела.
Я одним глотком допил оставшееся в бокале вино и стал ждать ответа. А Настя всё молчала. Мда-а-а-а… Она явно не на такой исход рассчитывала.
Подошёл официант и принёс нам, а точнее, уже чисто для меня новую бутылку вина. Пока он ловко открывал её прямо при нас, я чувствовал лёгкое смятение с его стороны. Нет, на лице всё то же выражение абсолютной готовности услужить своим клиентам. Тут без претензий. Но вот в его эмоциях… Парень явно заметил странное поведение Насти и выражение на её лице.
— Хорошего вам вечера, — дежурно улыбнулся он, наполнив мой бокал и поставив бутылку на стол.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — спросил я её, когда официант ушёл, и не стал ждать ответа. — Ты почему-то считаешь, что хуже других. Понятия не имею, почему именно, но у тебя какая-то ненормальная потребность доказывать другим, что ты лучше. Что ты умнее. Что ты упорнее. Зачем, Настя? Для чего?
— Потому что так должно быть, — выдавила она, и в её голосе явно чувствовалась злость.
При этом, что любопытно, злость эта была направлена не на меня.
Ну ладно. Хорошо. Не только на меня. В меньшей степени.
— Почему так должно быть? — спросил я её. — Насть, единственный человек, которому ты должна что-то доказать, — это ты сама. И что-то мне подсказывает, что для этого ты должна не в глупом споре победить…
— Да что ты можешь про меня знать⁈ — моментально вскинулась она.
Щёки порозовели. Глаза распахнуты и горят возмущением. Грудь ходит под блузкой в такт разгоряченному дыханию. Вот уж правда. Заводится с пол-оборота — это про неё. Едва я это сказал, как в стороны от неё ударила волна самой настоящей ярости.
— А ни черта я про тебя не знаю, — пожал плечами и пригубил вино. — Ты, если не забыла, не горишь желанием про себя что-то рассказывать. Но кое-что я всё-таки понимаю.
— Это что же? — не скрывая язвительности в голосе, спросила она.
— Сама мне расскажи, — предложил я ей. — Ты встречалась с Калинским. В этом всё дело? Обиженная девочка, которую бросили. Нажаловалась брату, и тот сделал так, чтобы твой бывший ухажёр не смог получить работу, ради которой столько старался?
Жёстко ли это? Да. Жёстко. Потому что я прекрасно знал, что дело не в этом…
Ну ладно. Не знал. Но подозревал, что всё далеко не так просто. Другое дело, что в обычном состоянии она мне всё равно ничего не скажет. Так, может, хоть сейчас объяснит, что между ними произошло, на эмоциях. Пусть выговорится. Пусть через злость и ярость. Пусть так. Через эмоции. На меня. Но это будет куда лучше, чем если она окончательно станет теряться каждый раз при виде этого урода.
Все эти мысли пролетели в голове примерно с такой же скоростью, как и винный бокал, что свистнул у меня рядом с левым ухом. Хорошо, что голову успел в сторону наклонить. А то так бы в лицо получил.
Звон разлетевшегося об прозрачную панель стеклянного бокала моментально погрузил окружающее пространство в тишину и привлёк к нам всеобщее внимание.
— Ты ничего обо мне не знаешь! — рявкнула она, вскакивая со стула. — НИЧЕГО!
Её рука дёрнулась, и я уже было подумал, что придётся уворачиваться от тарелки, но нет. Повезло.
Анастасия схватила свою сумочку и, резко повернувшись, направилась к выходу с террасы, оставив меня сидеть в гордом одиночестве с бокалом вина в руке.
Не прошло и двух минут, как ко мне подошел сотрудник ресторана. В этот раз уже не официант, а, судя по костюму, кто-то из администраторов.
— У вас всё в порядке? — вежливым тоном поинтересовался он, а вот эмоции говорили о том, что он готов при первой же необходимости что-то сделать. Вызвать полицию, например, чтобы разобрались, что за чертовщина происходит у них в заведении и почему тут кидаются бокалами.
— Да. Всё просто блестяще, — выдохнул я. — Принесите мне десертное меню, что ли…
Надо было подумать.
Звонок лежащего на тумбочке у кровати телефона разбудил Романа примерно через тридцать минут после того, как он заснул. Так что пробуждение приятным назвать было нельзя.
На самом деле, он был зол, даже несмотря на то, что завтра был выходной и он мог наконец позволить себе выспаться. Поэтому, когда его рука наконец нащупала телефон, голос довольным назвать даже язык бы не повернулся.
— Да?
