А насчёт этого ублюдка… Я сказал ему правду. У него есть только два выхода. Или потерять половину и исчезнуть, или лишиться вообще всего и угодить в места не столь отдалённые. Можно было бы вообще оставить только лишь один вариант, но… нет смысла.
Зачем загонять крысу в угол, из которого она не видит выхода? В такой ситуации ей в голову может прийти какая-нибудь дурная мысль, а мне этого не нужно. Нет. Надо, чтобы эта возможность маячила у неё перед носом. Чтобы она осталась единственным вариантом к спасению.
И тогда ничего другого ему не останется, кроме как сделать то, что нужно мне.
Роман не особо жаловал, когда в его кабинет врывались без спроса. На самом деле, он крайне этого не любил. Как и любой ответственный человек, он предпочитал тишину. Особенно когда разбирался с бумагами. Особенно когда на его столе лежали документы по новому делу. Самое то — посидеть и подумать над появившейся проблемой.
Стеклянная дверь распахнулась. Сестра буквально ворвалась внутрь, распалённая и возбуждённая. Роману хватило одного взгляда на её лицо, чтобы понять: случилось что-то важное.
Такое состояние у неё могло быть только лишь по одной причине, и Роман прекрасно знал, по какой именно. Похоже, что Рахманов всё же уважил его просьбу и сделал то, что он просил.
— Давай сюда! — дерзко приказала Настя, остановившись в шаге от его стола и протянув открытую ладонь.
— Прости, кажется, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. — Роман состроил удивленное выражение, надеясь, что сможет не рассмеяться сестре в лицо.
— Я выиграла! — заявила та. — Рахманов идёт со мной на приём. Ты проиграл.
— Прости, но разве я уже не выиграл? — в ответ спросил он её. — Разве он не отказал тебе в первый раз?
— Увиливаешь? — тут же подозрительно прищурилась сестра.
— Единственная, кто здесь увиливает, — это ты! Настя, напомни мне, вдруг я ошибаюсь, но разве наш спор не звучал дословно так, что Александр согласится в тот момент, как ты сделаешь ему это предложение?
— И что?
— И что? — со смешком повторил он. — А то, что ты уже предлагала ему это. Сама об этом говорила. И, если не ошибаюсь, он тебе отказал.
— И что? — снова сказала она. — Это неважно. Он согласился идти со мной на приём. Так что ты проиграл…
— Не согласен…
— Рома, просто признай поражение, и всё, — недовольно заявила Анастасия. — В конечном итоге суть спора заключалась в том, пойдёт он или нет…
— Ты это сейчас придумала.
— А ты не хочешь выполнять условия спора! — заявила сестра.
— Думаю, что единственная, кто не хочет их выполнять, здесь именно ты! — саркастически хмыкнул Роман. — Учитывая твой проигрыш и то, что ты мне должна…
— Да я лучше замуж за него выйду на этом проклятом приёме, чем сделаю это! — вскинулась она.
— То есть, — сделал Роман вывод, — если бы ты проиграла, то выполнять условие всё равно не стала бы, так? Такова цена твоего слова, сестрёнка?
Тут Настя немного сдулась. А Роман порадовался. Он хорошо понимал, что она и так знает, что фактически, если следовать спору до последней буквы, то она действительно проиграла. И сейчас любыми способами хотела избежать этой участи.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — уже холоднее заявила она. — И ты знаешь…
— Я знаю, что если бы ты не нашла выход, чтобы отмазаться от своего проигрыша, то сделала бы так, как я сказал. Отец давно ищет тебе жениха. Просто он тебе этого ещё не сказал…
— Я об этом и сама как-нибудь догадалась бы, — тут же язвительно заявила сестра. — Но если он думает, что я когда-нибудь подумала о том, чтобы…
— Он сын князя, Настя, — напомнил ей Роман. — Это хорошая партия.
— Он жирный боров, у которого вместо мозгов чрезмерно завышенное чувство собственной важности. Я ни за что не поверю, что папа…
Она замолчала и затем скривилась.
— Вот видишь, — улыбнулся Роман. — Ты и сама всё понимаешь.
Сестра пару секунд помялась, затем вздохнула и окончательно растеряла весь свой воинственный настрой.
Роман выждал, пока Настя плюхнется в кресло напротив его стола, и только потом продолжил:
— Как у вас успехи с делом? Я слышал, что Калинский заходил сегодня. Это правда?
— Да, — недовольно буркнула она. — Правда.
— И как ты?
— А как я могу, по-твоему, быть? — недовольно спросила она в ответ. — Он всё такая же мразь, каким и был. Даже хуже.
Он слишком хорошо её знал, чтобы не обратить внимание, каким тоном это было сказано. На то, как она отвела глаза в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом, когда произносила это.
В этот момент Роман вспомнил то самое желание, которое испытал сразу после того, как узнал о том споре Калинского с его дружками. Найти и сделать мерзавцев инвалидами. Всех. До единого.
— Что он сказал?
— Ничего…
— Настя, что он тебе сказал? — уже куда более резким голосом спросил Роман.
Настя помялась пару секунд, после чего пересказала произошедшую встречу.
Узнав об этом, Роман на секунду не сдержался.
— Сука. Мягко я с ним обошёлся.
— Что? — тут же спросила Настя.
— Ничего, — моментально отмахнулся он от её вопроса. — Что вы будете делать с этим иском?
