Чуть отклонился в сторону и посмотрел на его клиента. Тот выглядел настолько злым, что, кажется, готов был зубами в стол вцепиться. Впрочем, злость нисколько не оттеняла то бессилие, что застыло у него в глазах.
— Кажется, наше новое предложение звучало иначе, — отметил я, сделав особое ударение на слове «новое». — Выплаты удержанных зарплат. Снятие обвинений. Отмена штрафов. Компенсация в размере пяти окладов.
— Не неси чушь, — зашипел он. — Я предлагаю тебе заключить соглашение прямо сейчас!
— Нет, Лев, — покачал я головой. — Ты пришёл заявить о капитуляции. А проигравшая сторона условий не ставит.
— Ты совсем обнаглел?
— Предпочитаю называть это сильной переговорной позицией, — парировал я его слова. — Так что? Согласен? Нет?
Не дождавшись его ответа, повернулся к судье.
— Ваша честь, боюсь, что мы не…
— Один дополнительный оклад! — прошипел Калинский, схватив меня за локоть.
— Три, — тут же возразил ему я.
— Ты издеваешься надо мной?
— Над тобой? — Я не смог сдержать усмешку. — Господи, Лев, да посмотри на себя. Издеваться над тобой всё равно, что раненую псину пнуть. Я не так жесток. Три оклада и всё выше перечисленное. Моё последнее предложение.
И так понятно, на что он рассчитывал. Хотел хоть как-то снизить требования, чтобы выставить себя в более выгодном свете. Хоть сколько-то хорошая мина при паршивой игре. Но я не оставлю ему и этого. Только не после всего того, что было, и того, что я узнал.
— Хорошо, — наконец выдавил он из себя. — Компенсация в размере трёх окладов и остальные ваши условия. Взамен вы отзываете все иски против моего клиента и не препятствуете его делам со страховой.
— Идёт, — кинул я и добавил: — Прости, но руку пожимать тебе не буду. Не сочти за брезгливость.
Ну ладно. Это было лишнее. От себя добавил. Но просто не мог не насладиться выражением на его лице в тот момент, когда он, видимо, по привычке протянул мне ладонь.
— Согласен, — зло пробормотал он и направился к своему столику, а я с довольной мордой хлопнул в ладоши.
— Ваша честь! — громко заявил я. — Удивительно, но мы пришли к соглашению…
— Поверить не могу. Вы правда это сделали. Всё было так, как вы и сказали…
Эх, нравится мне этот момент.
Я любил его ещё в прошлой жизни, когда выходил со своим клиентом и победой из зала суда. Это заметно даже невооруженным глазом. С человека словно скидывали невидимый и тяжкий груз. В походке появлялись лёгкость и пружинистость, а на лице выражение невероятного облегчения.
Теперь же, когда я мог столь явно ощущать чужие эмоции, эти чувства стали ещё ярче. Уткин шёл будто на автомате, переставляя одну ногу за другой, пока спускался по ступеням здания суда. А сам выглядел так, будто вот ещё шаг — и его тело оторвется от земли и взмоет в воздух.
Весь процесс не занял и пятнадцати минут, благо я заранее подготовил пять экземпляров соглашений с разными суммами компенсации. Люблю быть готовым к неожиданностям. Знал, что они станут торговаться хотя бы тут, и не прогадал. В итоге после подписания Калинский заявил, что они снимают любые претензии к капитану и отзывают выдвинутые обвинения.
Мы же в ответ сделаем то же самое. Я уже отправил сообщение Розену. К тому моменту, как мы доберемся до офиса, процесс уже будет запущен, и максимум к завтрашнему утру все тридцать два иска отправятся туда, где им и место — в измельчитель для бумаг.
На выходе из здания нас встретила семья Уткина. Сын и жена. Приятные люди как по общению, так и в эмоциональном плане. Мы передали им отца и супруга в одном лице, попросив его лишь заехать завтра к одиннадцати часам, чтобы можно было утрясти последние мелочи. На этом наше с ними общение и закончилось.
Ну и выражение на лице Калинского, выходящего из зала вслед за нами, тоже доставило удовольствие, чего уж тут врать. Было приятно.
Ощутив рядом с собой источник злобной радости, повернулся к стоящей рядом со мной Насте.
— Давай, — сказал я ей.
Лазарева оторвала взгляд от своего визави, подавленно спускающегося по центральной лестнице здания.
— Что?
— Иди. Скажи ему что-нибудь, — предложил я ей. — Оставь за собой последнее слово. Ты же хочешь.
— Думаешь, что ты настолько хорошо меня знаешь? — тут же спросила она с подозрением.
— Думаю, что я неплохо разбираюсь в людях, — ответил многозначительно.
Настя задумалась. Затем ещё раз посмотрела в сторону Калинского.
— Нет. Не хочу, — сказала она и вздохнула. — Ты уже и так это сделал. Но, если по-честному, я хотела бы сама это сделать.
— Что именно?
— Размазать его по полу в зале суда, — проговорила она с каким-то сожалением в голосе.
Она ещё пару секунд постояла, глядя на Льва, о чём-то спорящего со своим клиентом, а затем отвернулась и произнесла:
— Спасибо.
— За что? — спросил я её.
— За то, что позволил мне самой с ним встретиться, — пояснила она. — Ты мог бы этого не делать или…
Она замялась. Видно, что ей непросто это говорить. Совсем непросто. Признать свою неправоту всегда нелегко.
— Забей, Настя, — спокойно произнёс я. — Ты сказала, что справишься, и я тебе поверил. И ты справилась. Вот и всё.
