— Это наш третий прототип, — с гордостью поведал мне Лар. — Влад потрясающий оружейник. Я своими глазами видел, как он… на сколько ты попадал?
— Мы с тобой на полтора стреляли, — ответил Коршунов, защёлкивая замки. — Хочу создать идеальную винтовку для стрельбы на дальние расстояния под сверхмощный патрон. А ты?
— А я адвокат, — как-то совсем уж по-простецки сказал я, на что Влад рассмеялся.
— Адвокат? — удивился он со смехом. — Ему нужен адвокат?
— Сильно в этом сомневаюсь. Слушай, если не секрет, то зачем тебе эта штука? По честному.
— Ты когда-нибудь попадал в цель с расстояния в три с половиной километра? — задал Влад встречный вопрос.
— Нет.
— Вот и я не попадал. Но очень хочу.
Мда-а-а… ну, у всех свои тараканы в голове.
— Что ты задумал?
Павел отвлёкся от экрана своего телефона. Он привык читать за завтраком сводки по своим делам. Их ему присылали его же люди, чтобы держать в курсе происходящих событий. Это позволяло к окончанию утреннего приёма пищи уже настроиться на будущие дела. Особенно он любил проводить этот небольшой ритуал по утрам в понедельник перед тем, как начиналась рабочая неделя.
— Что именно ты имеешь в виду? — спросил он, посмотрев на сидящую напротив него за столом супругу.
Его удивил не сам вопрос, а то, каким тоном он был задан.
— Ты меня понял, — весьма холодно произнесла Валерия, глядя на него.
— Если ты думаешь, что я тебя понял, то мой ответ будет прост, — отозвался Павел, возвращаясь к чтению новостей. — Я доем свой завтрак и займусь работой. Такой у меня на план на ближайшее…
— Я не об этом тебя спросила.
— Тогда будь добра, уточни, — сказал он.
— Только не надо делать из меня дурочку, Паша. Мы оба с тобой знаем, что ты не позволил бы Насте прийти на приём к Григорию под руку с этим мальчиком, если бы был против подобного.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что ты знал, что она это сделает, — спокойно произнесла его жена. — И, как бы тебе не хотелось в это верить, на меня твои актёрские способности должного впечатления не произвели. Может быть Настя или Рома ещё могли поверить в этот фарс, но только не я.
Павел несколько секунд смотрел в глаза женщины, которую, без всяких сомнений, любил. Очень любил. Но это не означало, что он собирался смешивать семейные дела и свою «работу».
— Если ты задаёшь такие вопросы, то должна понимать причину и без моих ответов, — ответил граф Лазарев, отложив телефон в сторону и откинувшись на спинку удобного стула.
— Я могу придумать десятки причин, — не поддалась на его уловку супруга. — Проблема в том, что я хочу быть уверена в том, что твои действия имеют смысл…
— В моих действиях всегда есть смысл. Тебе этого должно быть достаточно…
— Не тогда, когда дело касается наших детей, — отрезала Валерия. — Паша, ты позволил ей прийти на приём под руку с простолюдином.
— И что?
— И что? — повторила она издевательским тоном. — Не надо играть со мной в эти игры. Ты можешь щёлкнуть пальцами, и перед нашим порогом выстроится два десятка кандидатов на то, чтобы взять её в жёны. Но вместо этого ты позволил ей привести на приём его.
Павел поджал губы, хмыкнул и отпил кофе из стоящей на столе чашки.
— Ну, раз уж разговор зашёл об этом, то что ты о нём думаешь?
Валерия Лазарева всегда была женщиной поразительной красоты. И даже сейчас, когда на её лице появилось выражение насмешливого удивления, она не стала ни на йоту хуже. Всё так же прекрасна, как и в тот день, когда отец представил Павлу его будущую невесту.
Но самое главное, Валерия никогда не была дурой.
— Значит, ты уже всё решил?
— Ты сама это сказала, — пожал плечами Павел.
— И мнения Насти ты, разумеется, не спрашивал… — начала было она, а затем замолчала. К нужному ответу она пришла очень быстро. — Нет. Ты ей и слова не сказал.
— Она узнает об этом тогда, когда я посчитаю это нужным…
— В свете твоих «откровений», — слово «откровение» оказалось произнесено Валерией с особым сарказмом, — я повторю свой вопрос. В чём причина? Кто этот мальчик? Или что, я тоже узнаю об этом тогда, когда это будет нужно?
Павел несколько секунд смотрел на неё.
— Всё, что я делаю, делается ради нашей семьи, — медленно проговорил он.
— Паша, я знаю это, — вздохнула его жена. — И я никогда не была против того, чтобы ты играл фигурами на противоположной стороне шахматной доски. Видит бог, у тебя хорошо получается двигать их так, чтобы твои противники этого не замечали.
— Так понимаю, сейчас будет «но», — сделал вывод Павел.
— Правильно понимаешь, — съязвила его жена. — Я никогда не вмешивалась в твои дела. Но я должна знать о том, что ты запланировал для наших детей. Или хочешь, чтобы история с Кириллом повторилась? Одного бунтующего сына тебе мало? Хочешь, чтобы ещё и дочь факелы зажгла?
При упоминании своего среднего сына граф поморщился.
Нет, он любил своего второго сына точно так же сильно, как и всех остальных детей. Он никогда не ставил ему в вину то, что Кирилл так и не пробудил Реликвию их рода. Подобное поведение могло быть не просто опрометчивым. Нет. Как показал пример Алексея Волкова, оно могло быть смертельно опасным.
