— Да. Приказы я отдал. Мои люди этим занимаются, — произнёс из телефона голос Уварова. — Дима сказал, что сегодня вечером или завтра утром представит мне возможные варианты с учётом ожидаемых сложностей и…
— Последствий? — предположил Распутин, моментально угадав направление мыслей друга.
— Что-то вроде того, — отозвался тот. — Не переживай. Дима всё сделает так, что никто и никогда не узнает, что мы имеем к этому хоть какое-то отношение.
— Пока о чём-то знают двое, всегда остаются ниточки, Василий. — Григорий вздохнул и, откинувшись в кресле, потёр пальцами уставшие глаза. — Ты не можешь гарантировать, что Лазарев ничего не узнает…
— Даже если и узнает, то что? Выступит против нас? Пусть попробует. Я ему быстро напомню, что мы все тут в одной лодке болтаемся. И, между прочим, если уж зашла речь, то это он пытается её раскачивать. Я просто исправляю ситуацию.
— Ты что-то узнал о нём?
— Дмитрий узнал, — произнёс Уваров, явно не собираясь принижать действия своего человека. — С этим Рахмановым полным-полно странностей. Двадцать лет. Нигде особо не учился. Живёт с сестрой. Мать сбежала за границу семь лет назад. Про отца вообще никакой информации, но для нас теперь это не секрет…
— Только догадки…
— О, Гриша, поверь мне, дальше этих «догадок» будет столько, что любые сомнения отвалятся, — усмехнулся в трубку Уваров. — С этим парнем сплошные непонятки. Образования нет, но работает так, будто у него опыта лет на тридцать или сорок в этой профессии. Занимается бесплатными делами у Лазарева. Закрыл по меньшей мере семь дел. И все в свою пользу. И это ещё не всё…
Уваров быстро пересказал Распутину, что удалось узнать из отчётов полиции.
— То есть рядом с ним нашли полдюжины преступников, которые сами застрелились? — уточнил Григорий.
— Выглядит знакомо, не правда ли? — с отвращением спросил Уваров. — Никого не напоминает?
— Похоже, что яблоко от яблони недалеко упало, — поморщился сидящий в кресле лекарь.
— Всё сходится, Гриша. Его забрала скорая в обморочном состоянии. Это гарантированно психический откат после способности Разумовских. Такой приказ слишком сильно ударил по нему…
— Я понял, к чему ты ведёшь, — перебил его Григорий. — Если он уже может контролировать чужую волю, то…
— То дальнейшего развития ждать уже недолго, — закончил за него Уваров. — Плюс эта история с Волковым. Все мы читали тот мусор, который пустили по новостям, но…
— Да, я в курсе, — перебил его Распутин. — Другой вопрос, насколько быстро он прогрессирует?
— У этих ублюдков никогда с этим проблем не было, — проворчал друг, и Григорию не оставалось ничего, кроме как согласиться.
— Нужно избавиться от парня до того, как он дойдёт до финальной фазы, Гриша, — настойчиво проговорил Уваров. — Если это произойдёт, ты и сам должен понимать, что случится, если он сможет использовать свою Реликвию в полную силу. Мы сделали это ради нашей…
— Нет, — резко произнёс в телефон Распутин и выпрямился в кресле. — Даже не думай меня под это подвязывать, Василий. Если собираешься оправдывать то, что мы сделали, то не впутывай меня. Иван сделал это ради Елены.
— У всех нас были свои интересы…
— Да, только мне хватает честности не выдумывать себе высокопарных оправданий, — тут же возразил Григорий. — Всё, чего я хочу, — это чтобы Лена жила нормальной жизнью, а не превратилась в инструмент для него.
— Я вообще-то этим сейчас и занят, если ты не заметил. Это лучший выход. Или что? По-твоему, пусть Лазарев забирает парня себе и…
— Да не нужен он ему, — фыркнул Григорий. — Я уже обдумал это. Павел слишком практичен, чтобы планировать подобное.
— А с чего ты взял, что его план не в этом? Сам посуди, его дочь сейчас плотно работает с этим Рахмановым. Ну подумаешь, немного пострадает, что люди будут шептаться за его спиной и…
В трубке повисло молчание.
Догадался, понял Распутин. И следующие слова быстро подтвердили его мысль.
— Вот ведь ублюдок, — с налётом восхищения и отвращения в голосе пробормотал Уваров. — Парень ему и не нужен!
— Дошло, да? — усмехнулся Распутин, который пришёл к тому же выводу. — Воспитать и управлять послушным внуком куда проще, чем плохо контролируемым молодым парнем, который сам себе на уме.
— Тогда всё правильно. Мы сделаем то, что он сам сделает и так, — проговорил Уваров. — Просто несколько опередим его график.
Распутин задумался, правильно ли вообще они поступают.
— Василий, а ты не думал…
— Нет! Нет, Гриша… Хотя ладно. Чего уж там. Конечно, думал. Но посуди сам. Ты, лично ты, готов поставить будущее и безопасность Елены на то, что он не такой, каким был его отец?
Григорий ответил не сразу. С одной стороны, ему хотелось сказать «да». Просто потому, что такова была его натура. Он всегда был мягким человеком. Выбранный им жизненный путь располагал к этому. Нельзя столько лет помогать другим людям и спасать жизни, чтобы в конце концов очерстветь и превратиться в прагматичного ублюдка, для которого отнять жизнь проще, чем щёлкнуть пальцами.
