Кажется, она кивнула одними своими глазами. Выглядела она так, словно каждая мышца в её теле была напряжена до предела.
— Вот и славно, — улыбнулся граф и в ту же секунду альфарка расслабилась и упала обратно на кресло.
— Ублюдок… — выдохнула она, потирая горло тонкими пальцами.
— А чего ещё ты ждала? — развёл он руками. — Ты же вообще больная. Не сдерживай я тебя, ты бы уже перебила каждого, кто находится в этом замке просто из прихоти. Или, думала, что я забыл твоё прошлое? Нет? Вот и помалкивай. А теперь, вернёмся к нашему разговору. Александр, будь добр.
Мда, вечер всё чудесатее и чудесатее. Ну, хоть какой-то конструктив.
В итоге я подробно объяснил ей ситуацию. Что именно знал сам. Какие догадки имел. Все странности в поведении, начиная от разницы между эмоциями и её ответами, и заканчивая вспышками агрессии. Опустил лишь тот факт, что мог воздействовать на её волю.
Эри лишь несколько раз задавала уточняющие вопросы, а после, как я закончил, задумалась.
— Ладно. Думаю, что мы можем с этим кое-что сделать, — наконец сказала она. — Но для этого придётся…
— ЭЙ! — резко оборвал её Браницкий. — Погоди-погоди! Стой. Я сам хочу!
— Опять? — удивилась она. — Тебе ещё не надоело?
Граф усмехнулся.
— Издеваешься? Да мне это никогда не надоест!
Альфарка закатила глаза, а затем махнула рукой.
— Ладно. Без проблем. Откуда ты хочешь это сделать?
— Нож был. Пистолет тоже. Да можно вон, с балкона. Так я ещё не делал.
— Хорошо, — сказала она. — Где девушка?
— В пятой гостевой.
Эри встала с кресла и подойдя прямо ко мне, протянула руку.
— Ладонь дай, — приказала она.
Покосился на Браницкого и тот кивнул.
— Так надо. Для её заклинания, — пояснил он.
Вздохнув, я протянул руку.
Будто из пустоты в пальца альфарки появился серебряный нож с длинным и узким лезвием. Раньше, чем я успел сказать хоть слово, она полоснула лезвием по моей ладони.
И исчезла.
— Не переживай, парень, — сказал мне Браницкий. — Пошли, поговорим, пока она готовится.
Он встал и направился к балкону. А мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним, стараясь не шипеть от боли в порезанной ладони. Рана неглубокая, практически глубокая царапина, но болела знатно. Я пошёл следом за хозяином замка, но затем понял, что что-то изменилось.
Оглянулся и понял, что Лара в помещении уже не было.
— Эй, — позвал меня с балкона Браницкий. — Ну ты там идёшь или нет?
Тихо ругаясь сквозь зубы, вышел вслед за ним. Из моего рта тут же вырвалось облачко пара. Холодно…
— Эх, сколько с ней проблем бывает, — вздохнул граф, доставая из внутреннего кармана своего пиджака золотой портсигар. — Будешь?
— Спасибо, но я не курю, — отозвался я.
— Что, совсем?
— Ну, вот такой вот я.
Хмыкнув, Браницкий достал тонкую белую сигарету, сунул в зубы и прикурил от появившегося на кончике указательного пальца язычка яркого пламени.
— Зря. В сигарете есть куда более глубокая правда жизни, малец, чем кажется со стороны.
— Это, какая же.
— Знал я одного парня, — Браницкий затянулся и выпустил дымное колечко в направлении Альп. — Он всегда говорил, что нет более красивых отношений чем у сигареты и курильщика.
Он взял тлеющую сигарету кончиками пальцев и посмотрел на неё, как на крошечное произведение искусства.
— Она для него горит, и он для неё умирает, — произнёс он с каким-то странным сожалением в голосе.
— М-м-м, да он философ.
— Был. И ещё какой, — вздохнул граф. — Ну, чё? Как жизнь, парень? Что интересного?
Я даже скрывать своего удивления не стал.
— Серьёзно? Ты сейчас вот это спрашиваешь?
— А когда если не сейчас, — пожал он плечами и с видимым удовольствием затянулся сигаретой. — Посмотри на нас, парень. Два мужика. Стоим на балконе. Смотрим на горы. Только ты и я…
— И горбатая гора, — не удержавшись хмыкнул я себе под нос.
— Чё?
— Ничё, — усмехнулся я. — Так, к слову вспомнилось.
— Опошлил небось, — улыбнулся он и покачал головой. — Вот скажи мне лучше, после приёма не было проблем?
— В каком смысле? — не понял я. — У меня каждый день проблемы…
— Ну, не зна-а-а-а-а-ю, — протянул он с сигаретой в зубах. — Может, тебя кто убить пытался?
Вопрос был задан настолько буднично, что я даже не удивился.
— Нет. Вроде пока никто не попытался.
— Ну ты не переживай, ещё не вечер, — Браницкий стряхнул пепел за каменное ограждение балкона.
Подойдя чуть ближе, я глянул вниз. Высоко, однако. Видимо, замок находился на каком-то утёсе. Там внизу метров под двести пустоты было. Жуть.
Разумеется, что мой взгляд не укрылся от стоящего рядом графа.
— Высоты боишься?
— Нет, — поморщился я. — Скорее столкновения с землёй на очень высокой скорости.
— О, зришь в корень! А то есть идиоты. Оружие — это плохо. Оружие — это мерзко. И ведь все почему-то игнорируют тот факт, что убивает человек, который из этого оружия стреляет.
— То есть инструмент не виноват?
— То есть важно предназначение инструмента, — поправил меня Браницкий.
— Убить можно и мочалкой.
— Оригинально. Но ножом или пистолетом сподручнее. Тут главное — проявить фантазию. Даже не предназначенный для дела инструмент можно использовать… неожиданным способом…
