— Я хочу знать, можно ли разорвать заключённый ранее договор? — произнёс Распутин.
Значит, все мои догадки всё-таки были правдой.
— Понятия не имею, — честно признался я. — Если честно, то и об их истинной силе я узнал лишь недавно.
— Ясно, — вздохнул Распутин. — Так я и думал. Я не буду настаивать на том, чтобы ты покинул Империю или столицу. Я не стану давить на тебя. Более того, если это будет возможно, я постараюсь сдерживать… особо ретивых своих товарищей.
— Я так понимаю, что сейчас вы сообщите мне о том, что хотите получить взамен, правильно понимаю?
— Правильно. Взамен я хочу, чтобы ты узнал — возможно ли разорвать уже заключённый договор так, чтобы избежать последствий.
Логично. Учитывая его вопросы, именно подобного требования я и ожидал.
— А что, если это невозможно?
— Если это и правда невозможно, — сказал он, сделав ударение на слове «правда», — то я здесь ничего не смогу поделать. Но если ты такая возможность есть, а ты мне солжёшь, Александр, то, что случилось с тобой несколько дней назад, покажется тебе благом господним по сравнению с тем, на что я способен…
— Вот только давайте без угроз, хорошо? — не впечатлился я. — Чтобы убить меня, особо выпендриваться не нужно. И то, что со мной случилось, отлично это показывает. Елена хорошая девушка. Действительно хорошая. И я желаю ей только добра. Но я не способен изменить объективную реальность и сделать то, что не в моих силах.
Секунда. Другая. Распутин молчит.
— Ты действительно похож на своего отца, — наконец вздохнул он. — Илья тоже никогда не пасовал перед угрозами, всегда трезво оценивая ситуацию.
— При всём уважении, ему это не особо помогло.
— Да. Власть всем порой может вскружить голову. Так что, Александр? Ты согласен на моё предложение?
Немного подумав, я встал с кресла и подошёл к Распутину. Вот сейчас и посмотрим, насколько он серьёзен в своих намерениях.
— Вы перестаете охотиться за моей головой. Сделаете так, чтобы Уваров и остальные не видели мишень на моей спине. И не будете лезть в мою жизнь и жизнь близких мне людей. А взамен я постараюсь узнать, можно ли разорвать заключённый ранее договор. Так?
— Так, — неосторожно подтвердил Распутин.
— Замечательно. Значит, считайте, что мы договорились, — сказал я и протянул ему руку.
И вот тут он завис. Другого слова я бы просто подобрать не смог. Распутин смотрел на протянутую мною ладонь так, будто она находилась под напряжением, и явно не решался её пожать. Даже забавно. Особенно если вспомнить о том, что тот же Браницкий хватался за неё с таким азартом, словно кости игральные по столу бросал.
— Слово, ваша светлость. В конечном итоге всё, что у нас есть — это наше слово и способность держать за него ответ. Я готов ответить за то обещание, которое вам дал. Если есть шанс сделать то, о чём вы меня просите, я его найду. Не для вас, но для Елены. А вот готовы ли вы ответить за своё?
Распутин не ответил. Ещё несколько секунд он смотрел на мою протянутую ладонь, очевидно пытаясь решить — умею ли я пользоваться своей силой.
И ведь для такого человека это вопрос не праздный. Если ответ «да», то отвертеться от своих заявлений просто так он уже не сможет.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен.
И пожал мою руку.
— Забавно, — он вдруг улыбнулся. — Я ведь вроде говорил, что не собираюсь менять своё предложение, а в итоге…
— Я адвокат, ваша светлость, — не удержался я от ответной улыбки. — Порой мы можем доказать, что чёрное — это белое и наоборот. На том и живём.
— Ну⁈ Что сказали врачи⁈
Этот вопрос полетел мне в лицо, едва я только вернулся в палату. У Ксюши было такое лицо, словно она тут ногти на нервах грызла в ожидании моего возвращения.
— Все хорошо.
— Точно? — обеспокоенно переспросила она.
— Ксюш, всё нормально, — успокоил я её и почти не соврал.
Всё же Распутин тоже ведь врач. Да и по итогу этого разговора всё вроде действительно нормально сложилось. По крайней мере лучше, чем можно было ожидать.
Следующий час прошёл в обычной больничной суматохе. Пара врачей меня ещё раз осмотрели. Всё проверили. На вопрос, когда выписка, заявили, что мой случай, видите ли, особый. Так что придётся ждать решения главврача. А ведь и не думал, что когда-нибудь окажусь среди «ВИП»-пациентов, чтобы мной вот прямо главврач занимался.
Впрочем, учитывая всю подоплёку ситуации, оно, наверно, неудивительно.
А вот удивила Настя. Точнее, ее реакция, когда мы наконец встретились. Я как раз возвращался с одного из осмотров назад к себе в палату, когда мне на шею бросилась прекрасная шатенка и сжала в объятиях.
— Насть, задушишь…
— ЧТО С ТОБОЙ ПРОИЗОШЛО⁈ — выдала она мне, едва только разжав руки. — Мне сказали, что в тебя стреляли и…
Эх. Приятно. Вот чисто по-человечески приятно. От нее шла такая волна искреннего беспокойства и тревоги, что я даже немного растерялся от неожиданности. Когда красивая девушка так о тебе переживает — это всегда греет самолюбие, что уж тут поделать.
— О, беспокоилась, значит, — не удержался я от ехидной усмешки. — Приятно.
