— Думаю, что много времени у нас это не займёт, — улыбнулся Распутин.
Но уже через секунду его улыбка лишилась какого-либо добродушия.
— Первое, ты больше никогда не приблизишься к Елене, — жёстко произнёс он. — Второе, ты покинешь столицу. Езжай куда хочешь. Мне плевать. Хоть за границу. Забирай свою сестру и проваливай из Империи, коли такова твоя воля. Я готов обеспечить тебя деньгами. Третье. Если ты ещё хоть раз после этого окажешься в столице — пеняй на себя, Рахманов. Я больше не буду ни защищать тебя, ни сдерживать Уварова или остальных. Такое моё предложение и обсуждать я его не собираюсь.
Понятно. Чего-то такого я и ожидал. В принципе, мне его логика понятна. Спас мне жизнь, но при этом хочет, чтобы я держался подальше. Только вот в чём причина?
И ведь не скажешь, что он блефует. По лицу вижу, что говорит он абсолютно серьёзно. Если не соглашусь, то он выполнит угрозу. Может быть и не убьёт меня своими собственными руками, но… Как долго я протяну, если те, кого послал за мной Уваров, попробуют закончить своё дело? Или их товарищи. Или ещё кто, о ком я вообще не слухом не духом? Я же не идиот, чтобы считать, что выжил потому, что весь такой крутой и великолепный. Это бред. Мне повезло. Очень крупно повезло. Если бы не цепочка банальных случайностей, то я бы уже переехал на ПМЖ на два метра под землю и только бы цветочки мне носили.
Но в тоже самое время принять такие условия… Да он издевается?
Нет. Я на это категорически не согласен. Абсолютно.
Почему? В чём причина? Я не могу просто так взять и сказать: «А не пошёл бы ты лесом, старый?». Я же не идиот, чтобы совать голову в капкан, из которого едва только её чудом вытащил. Должна быть причина, по которой Распутин хочет меня спровадить. Для него это способ избавиться от меня, не марая собственные руки кровью.
Контракты. В них всё дело.
Разумовские с помощью этого зеркальнолицего засранца могли заключать контракты. Это всё, что я знаю. Они каким-то образом связывали между собой тех, кто заключал договор. Оно теперь ясно и так. Но! Возникает вопрос — какие санкции за нарушение этих самых договоров? На ум приходило банальное — смерть. Как самый очевидный вариант. Но что-то мне подсказывало, что это не совсем так. Видимо, имелись и другие, но какие — я понятия не имею.
Ладно. Зафиксируем эту мысль.
Что из этого вытекает? Столько народа не собрались бы гурьбой для того, чтобы вычеркнуть Разумовских из жизни просто так. Должна быть причина. Причина серьёзная, которая могла бы окупить те последствия, которые могли наступить с их гибелью. Разумно? Разумно. Идём дальше. Раз было столько подписавшихся…
Нет. Отставить, Саня. Не вариант, что абсолютно все были подвязаны. И вообще, меня сейчас должен интересовать именно Распутин. Почему это для него так важно? Нет, понимаю, что эти договоры штука явно неприятная. Вон, даже твари, которые давали Волкову силу, свалили, когда со мной встретились. Только вот…
Стоп! Раньше я считал, что они сделали это из-за моей способности контролировать чужую волю. Но что, если это не так. Что, если сыграло собственное эго, хотя я тут совсем не причём. Они испугались. Но испугались не меня.
Твари боялись той силы, которой обладал зеркальнолицый говнюк. Почему?
— Нет, — после почти полуминутного размышления произнёс я и посмотрел Распутину в глаза. — Не думаю, что этот вариант возможен.
Григорий ответил не сразу. Лишь поморщился, когда я озвучил свой ответ.
— Похоже, что ты глупее, чем я думал, — пробормотал он.
— Похоже, что вы заплатили чересчур большую цену за то, чтобы спасти жизнь своей внучке после её рождения, — ответил я ему.
В точку. Тут даже он не смог полностью сдержать удивление.
— Что ты сейчас сказал?
