— Поможет ли оно вашему клиенту, когда мы подадим прошение в налоговую о проверке? — задал я ему вопрос. — Уверен, она найдёт немало интересного…
В ответ он снисходительно посмотрел на меня.
— Не найдёт. И давайте обойдёмся без подобного рода дешёвых угроз, молодой человек. Подобные проверки инициируются только при наличии веских оснований. Такие угрозы, да ещё и без фактов, — это глупое давление, а не инструмент закона. Можете ли вы предоставить конкретные, фактические доказательства нарушений моим клиентом? Нет, не можете. Всё, что у вас есть, это голословные заявления о его косвенной причастности к неразумным финансовым вложениям ваших клиентов и ничего более.
И, прежде чем я успел сказать хоть слово, он тут же добавил:
— А если вы продолжите в своей неразумной упорности настаивать на подобных мерах, то мы подадим встречный иск о защите деловой репутации.
— Было бы что защищать, — хмыкнул я, но юрист Арсеньева лишь пожал плечами.
— А это не вам решать, — отрезал он. — Уверен, что репутация моей фирмы будет говорить сама за себя. Попробуете давить на моего клиента, и мы завалим вас таким количеством встречных исков, что они похоронят Юдиных в судебных издержках.
Он ещё раз указал на лежащий передо мной документ.
— Так что давайте не будем продолжать заниматься глупостями, хорошо? Просто подпишите это соглашение. Или передайте его Юдиным, если не можете подписать сами. Это лучшее предложение, на которое они могут рассчитывать в данных условиях. И другого они не получат.
— То есть договориться не выйдет? — на всякий случай уточнил я.
— Договориться?
У Арсеньева вытянулось лицо.
— Договориться? — повторил он. — О чём тут…
— Я сам разберусь, Дмитрий, — тут же осадил своего клиента адвокат и вновь посмотрел на меня. — Как я уже сказал, молодой человек, вариантов у вас немного. Уж не знаю, зачем вы сюда пришли. Шантажировать вашими глупыми заявлениями о налоговой или же рассчитывать на то…
— Если честно, то я рассчитываю на то, что мы решим это дело в досудебном порядке, — подсказал ему, чем вызвал улыбку на его лице.
— Мировое соглашение. Вот и славно. Его я вам и предлагаю…
— Нет, — перебил я его. — Вы предлагаете жалкую подачку. Причём подачку из тех денег, которые украл ваш клиент…
— Осторожнее, молодой человек, — сразу же вскинулся он. — Не вам принимать решение о виновности или невиновности моего клиента. Поэтому я рекомендую вам согласиться на то, что есть.
— Пожалуй, откажусь, — выждав небольшую паузу, произнёс я и достал из собственного портфеля тонкую прозрачную папку с одиноким листом бумаги.
— И что же это? — не без интереса в голосе спросил юрист Арсеньева.
— Контрпредложение, — пояснил я.
Быстро взглянув на листок, юрист поднял на меня скрытые за стёклами очков глаза.
— Заявление о прекращении дела? Это что? Какая-то шутка?
Стоило Арсеньеву это услышать, как он тут же оказался рядом со столом и принялся через плечо адвоката читать документ.
— Нет. — Я указал на листок. — Как видите, никаких подписей там нет. Пока нет. Раз уж ваш клиент такой честный и ничего не крал, то я предлагаю следующую сделку. Если в течение следующих суток, начиная с этого момента, пропавшие деньги вернутся… ну я не знаю, каким-нибудь магическим образом, например, на счета фонда моих клиентов, то это заявление будет подписано. И не будет никаких последствий. У вас на это будет двадцать четыре часа.
Казалось бы, этому мужику возмутиться, но нет. Вместо этого в его глазах загорелось желание схватки. По лицу вижу, что ему уже не терпится проверить моё заявление на прочность.
— Не сочтите за излишнее любопытство, — с весельем в голосе проговорил он, положив лист на стол. — Но я не могу не спросить. Что же будет, если мы откажемся?
В ответ я лишь пожал плечами.
— Ну, у вас будет двадцать четыре часа.
Разумеется, они отказались.
Ладно уж, кто в здравом уме согласился бы на такое предложение? Конечно же, никто. Особенно если учесть, что Арсеньев очень и очень хорошо спрятал украденные деньги. Пинкертонов носом рыл землю, но пока не смог найти, куда они ушли после банкротства двух фирм-прокладок, через которые он вывел деньги посредством мнимых сделок.
При этом не могу не отдать этому мерзавцу должное. Сделано всё было мастерски. Настолько, что даже заказанная мною проверка через наш финансовый отдел не смогла найти истинного виновника. Деньги просто пропали. Растворились, правильнее было бы сказать.
Впрочем, мне и не нужно было их искать. Я и так знал, где они. Скорее всего, сейчас они раздроблены на куда более мелкие суммы и вложены в разные портфели фонда. При подобной диверсификации отследить их будет трудно, если вообще возможно. А без судебного постановления такой фонд никогда не раскроет источники своих инвестиций. И Арсеньев, как и его адвокат, это знают.
В любом случае, всего, что мне требовалось, я на этой встрече добился, а потому спокойно вернулся в офис.
Спокойно сидел в кафетерии на шестьдесят третьем и пил кофе, читая присланные Пинкертоновым материалы, когда три папки стопкой шлёпнулись на мой стол.
