И всё-таки Роман беспокоился за меня. Может быть, ещё просто не успел зачерстветь, как его отец. А, может быть, остался в чём-то наивен.
Как я, например.
В сути своей это не важно. Проблема в том, что он стоял на распутье. С одной стороны он хотел помочь мне. Может быть даже считал меня чем-то вроде друга или основывал это желание на каких-то своих понятиях о чести и долге.
Да только семья важнее. В конечном итоге это последнее, что у тебя остаётся. Вон даже тот охранник вступился за своего коллегу потому, что у того была своя семья. Люди, которые от этого парня зависели. А у самого мужика кольца на пальце-то не было. Даже следа от него нет.
Блин, а ведь у меня в прошлой жизни тоже семьи не было…
— Рома, — медленно начал я. — Твой отец не может меня убить. Поверь мне. И да. Он абсолютно правильно считает, что не сможет меня контролировать. Потому что в противном случае он столкнётся с огромными последствиями своей глупости…
— Распутин тебе не поможет, — неожиданно для меня сказал он.
О как. Удивил. Впрочем, это даже хорошо.
— Посмотри, — оскалился я. — Хорошего тебе вечера.
Развернувшись, я направился прочь по коридору, больше не собираясь тратить время на этот разговор.
Тут одно из двух. Либо мы сейчас говорили потому, что на это была воля самого Романа. Либо же потому, что так ему велел отец. И мне очень хотелось бы, чтобы это был именно первый вариант.
Просто потому, что видеть в нём честного соперника мне было куда приятнее, чем папиного сынка, готового выполнить любое распоряжение по первому зову. И я даже знаю, как это проверить.
Но сейчас важно лишь то, что свою цель я выполнил, пусть и не так, как планировал изначально…
— Ты долго, — ворчливо заявил Громов, когда я завалился к нему в машину. — Нашёл?
Сначала его взгляд зацепился за папку в моей правой руке, а затем упал на повязку на левой.
— Что с рукой?
— Жертва во имя справедливости, — отозвался я. — Поехали.
Спорить Громов не стал, просто завёл машину. А я приметил, что в пачке осталось меньше половины.
— Слушай, ты в курсе, что это тебя прикончит? — сказал я ему. — Нельзя столько дымить эту отраву.
— Поучи меня ещё, как жить, пацан, — хмыкнул Громов, направив машину по почти пустой ночной дороге. — Лучше скажи, что у нас есть то, что нужно.
А есть ли?
Отличный вопрос, между прочим. Да, я воспользовался пропуском Романа для того, чтобы попасть в архив. Вытащил его у него из кармана, во время своей гневной тирады. В какой-то степени сделать это с помощью его карточки мне показалось даже в чём-то правильным. Да и подставлять того парня после того, что я узнал, как-то не хотелось…
Ай, ладно. Всё это не важно. Главное, что я нашёл то, что искал. Тонкая папка внутри пыльной коробки на одной из дальних полок. Стояла она на самом верху и успела собрать изрядный слой пыли. А это показатель так-то. Там ведь навороченная система вентиляции стоит и этой дряни совсем мало. А тут есть. Значит, не брали её давно. Осталось только достать коробку и быстро проверить номера на самом деле и на той выписке, которую я нашёл в документах Виктории.
Ткнул пальцем в кнопку на потолке машины, чтобы включить свет в салоне, и принялся читать. И читал аж целых тридцать секунд…
Зазвонивший телефон отвлёк меня от документа. Достал его и посмотрел на незнакомый номер.
— Да, кто это? — спросил я, сунув мобильник между плечом и ухом, чтобы оставить руку свободной для бумаг.
Правда, уже в следующий миг я о них немного позабыл.
— Саша, это… Слушай, мне помощь твоя нужна… Можешь…
— Виктор? — удивился я, так как не сразу узнал голос друга. Звучал он как-то бессвязно.
— Да, Сань. Я… Слушай, ты можешь приехать и помочь? Мне не к кому больше обратиться.
— Вик, что случилось? — насторожился я.
— Я в полиции. Меня арестовали…
Чего?
Через двадцать минут машина Громова затормозила у здания полицейского участка. Я открыл дверь и хотел было выбраться наружу, но следователь остановил меня. Схватил меня за руку, не дав выйти.
— Рахманов…
— Громов, я уже сказал тебе…
— Я… Я не хочу снова ждать, — процедил он сквозь зубы с таким лицом, будто ему потребовалась вся наличная сила воли, чтобы произнести «я не хочу» вместо «я не могу».
— Я понимаю. Но Виктор мой друг, и если он просит о помощи, то я не могу оставить его просьбу без ответа, понимаешь меня? Документы у нас, но мне нужно будет время для того, чтобы окончательно с ними разобраться. Это не дело пяти минут.
Он несколько секунд смотрел на меня, после чего отпустил рукав моей куртки.
— Ладно, — проворчал он. — Пёс с тобой. Пошли, помогу, если что. Друзей в беде оставлять — дурная привычка.
В другой ситуации я, может быть, и отказался, но сейчас просто не видел смысла лишний раз выпендриваться. Понадобится — поможет. Не понадобится, и чёрт с ним.
