– Все? – с сомнением переспросила Дубровская. – Ушам не верю. Похоже, ваш детектив не особенно глубоко копал. Не может биография человека уложиться в три строчки.
– Мне тоже так казалось, но судите сами. – Виктор вынул из кармана исписанный лист. – Кислова даже адрес не меняла, по-прежнему проживает в квартире своих родителей. Никогда не была замужем. К уголовной ответственности не привлекалась. Жертвой преступлений ей тоже не доводилось быть, так что ваше предположение о том, что ее когда-то изнасиловали и теперь она пытается взвалить на Соболева чужую вину, трещит по швам. Ничего подобного не было.
– Ну, а сейчас? Чем она живет сейчас? – не унималась адвокат. – Такое впечатление, что вы рассказываете мне про древнюю старуху.
– В том-то и дело, что все чисто. Ее жизнь проста, как тетрадный лист: дом – работа – дом. У нее нет подруг. Ни одной. Отношения с коллегами она поддерживает только на работе. Никаких вечеринок, встреч за полночь. У нее нет любовника. Живет одна, даже не держит дома животных.
– Все равно как-то странно, – упрямо твердила Дубровская. – Еще не старая женщина и – ни подруг, ни друзей. Неестественно.
– Ну почему же? Я как раз не вижу тут ничего странного. Просто женщина живет замкнуто. Кто ее за это осудит?
– Вы говорите, не ходит на вечеринки… – размышляла вслух Елизавета. – Но ведь на день рождения Виктории Соболевой она все же пришла. При том, что не знала ни именинницу, ни ее мужа.
– Ее на самом деле пригласил профессор Крапивин – попросил составить ему компанию.
– Ага! Значит, он и есть ее тайный любовник! – воскликнула адвокат.
– Исключено, – развел руками Виктор. – У профессора есть жена, взрослые дети, и сам он, судя по рассказам студенток, волочится только за молоденькими девушками. Женщины в возрасте его уже не возбуждают. Кислову он использует как прислугу: пойди, принеси, закажи, убери, подай… В тот день он попросил ее купить имениннице цветы и письменный набор на стол. У него даже сохранились чеки.
– Все равно тут что-то есть, в этой самой пустоте, – не сдавалась Дубровская. – В нашем мире человек не может жить, не оставляя следов. Вот вы, например, узнали, почему она бросила институт?
– Я же говорил, из-за болезни. Она долго лежала в больнице, а потом не нашла в себе сил и желания закончить учебу. Такое встречается сплошь и рядом.
– А что за болезнь у нее была?
– Понятия не имею. Но какое это имеет значение? – изумился Виктор. Его уже начала утомлять настырность адвокатессы. – Кисловой было тогда чуть больше двадцати. Какой нам смысл знать подробности?
– Пока не знаю. Но, может, информация как-нибудь нам пригодится? – с сомнением произнесла Елизавета. Похоже, она и сама не особо верила в успех предприятия, но из-за природного упрямства продолжала стоять на своем.
– А мне кажется, вы, женщины, только все усложняете, – со значением заметил Виктор. – Хотите знать, как все было на самом деле?
Не дожидаясь, пока молодая женщина даст согласие, он поспешил выложить свое видение ситуации.
– Ваша Кислова – законченный «синий чулок». К своим тридцати девяти годам она окончательно спятила от одиночества, и когда симпатичный профессор подмигнул ей на вечеринке по случаю дня рождения жены, не поверила своему счастью. В ее голове тут же ожили сюжеты всех мыльных опер, которые ей удалось смотреть одинокими вечерами. Она пошла за ним в гостиницу, веря в то, что, проведя с ней ночь, ученый обязательно на ней женится. У нее же не было минимального любовного опыта. Профессор же, напившись как скотина, использовал ее дважды, а про любовь сказать забыл. Вне себя от боли и разочарования, она тут же заявила на него в милицию.
– Все у вас очень уж просто получается, – покачала головой Дубровская. – А как в вашу версию укладывается дальнейшее поведение Кисловой? К чему ей диктовать Соболеву условия, требуя заявить на суде, что они были любовниками?
– Женская душа – потемки, – глубокомысленно изрек Виктор, несколько уязвленный тем, что его версия не произвела впечатления на адвоката.
– Замечания по поводу загадочной женской души мне приходится выслушивать в этом деле слишком часто, – заметила Дубровская. – Но мы по-прежнему блуждаем в потемках, не имея пока ни малейшей надежды выбраться на свет. Лично мне кажется, что Кислову в свое время кто-то очень сильно обидел или предал. Она пытается решить за счет Аркадия какие-то свои прежние проблемы. Я просто уверена, что разгадка ее поведения лежит в прошлом, поэтому немало удивлена тем, что прошлого у женщины, судя по разысканиям детектива, нет. Попробуйте узнать о давней болезни Кисловой. Вдруг это к чему-нибудь приведет?
– Мы только зря потеряем время, – проворчал Виктор. – У нее окажется осложненный аппендицит, что вы тогда будете делать?
– Еще не знаю. Но попробовать стоит.
– Ладно, попробуем. Лишь бы пошло на пользу Виктории.
– Вам Виктория не говорила, что вы замечательный друг? – наконец улыбнулась Дубровская. Она понимала, сколько нужно было проделать работы для того, чтобы собрать даже те сведения, которые принес с собой Виктор.
