– Какие-то проблемы? – спросила Виктория обеспокоенно.
Аркадия передернуло. С ума сойти, его скоро отправят в тюрьму, а жена спрашивает, есть ли у него проблемы!
– Нет, все в порядке, – буркнул он. – Но мне кажется, адвокат не показала себя сегодня с сильной стороны. Я только что сказал ей об этом.
– Да? – удивилась Виктория. – По-моему, зря. Дубровская сделала все, что могла.
То же самое говорила ему и защитник. Женская солидарность начала Соболева утомлять.
– А мне кажется, было бы лучше, если б мое дело взял на себя защитник-мужчина, – упрямился он. – У него было бы больше напора, и он уж точно не стал бы миндальничать со всякими гостиничными клушами.
– Они сказали что-то такое, с чем ты не согласен? Кто-то из них оговорил тебя?
– Нет, но выглядели все такими уверенными. Я думал, было бы неплохо сбросить с них спесь.
– Брось, ты слишком придираешься, – заметила Виктория, выводя машину на проспект. – Женщины рассказали только то, что знали. А то, что они отнеслись тебе с некоторым предубеждением, легко понять. Для них ты – человек, надругавшийся над женщиной. Уж не ждешь ли ты от них объективности?
– А хотелось бы, – пробурчал Аркадий. – Я уже начинаю ощущать себя парией. Такое впечатление, что меня уже без суда заклеймили.
– Хитрые вопросы нужно задавать не свидетелям, а твоей подружке. Но до нее пока не дошел черед. Думаю, Дубровская отлично справится со всем.
– Никакая она мне не подружка! – мгновенно ощетинился Аркадий при упоминании о Кисловой. – Эта баба, которая подставила меня, а сейчас получает удовольствие, затеяв целый спектакль. Будь моя воля, придушил бы ее собственными руками.
– Не вздумай повторить то же самое в суде, – насмешливо произнесла Виктория. – Это полностью совпадает с обвинениями в твой адрес.
Они замолчали, и до дома никто из них не произнес ни единого слова. Виктория была занята своими мыслями. Аркадий по-прежнему дулся, считая, что его никто не понимает. Декабрьский ветер швырял в стекло колючий снег и выл, словно заранее предвещая финал невеселого дела…
Виктор и Дубровская встретились в кафе ближе к вечеру. Они уже наладили контакт и время от времени пересекались для того, чтобы обсудить некоторые сведения, которыми их снабжал детектив. Обычно к ним присоединялась Виктория, но сегодня она приехать не смогла, сославшись на усталость.
– Неужели что-то произошло? – забеспокоился Виктор, узнав, что подруга его юности осталась дома.
– Все идет в рабочем порядке, – пожала плечами адвокат. – Не хорошо, не плохо. Но Аркадий Александрович уже еле справляется с приступами паники. А это был только первый день. Не представляю, что будет с ним потом.
– А чего он, черт подери, ожидал? Слов благодарности или приветственной речи прокурора?
– Не нужно строго его судить, – мягко попросила Дубровская. – Уголовный процесс – серьезное испытание, и не каждому удается вести себя достойно. Соболев просто очень боится осуждения. Ему уже довелось пару суток просидеть в заключении, и это произвело на него сильнейшее впечатление. Всю свою жизнь он общался лишь с людьми определенного круга: со студентами и профессорами. Но обвинение в изнасиловании выдернуло его из тепличной атмосферы, в которой он находился до сих пор, и поставило в один ряд с мошенниками, ворами и убийцами. Такое нелегко переварить.
– Думать нужно было раньше, – назидательно заметил Виктор. – Прежде чем ложиться неизвестно с кем в койку. Должно быть, я выгляжу как зануда?
– Есть немного, – с улыбкой признала Дубровская.
– Просто мне трудно быть объективным. Я встретил и полюбил Викторию раньше, чем он, и имел все шансы стать ее мужем. Меня не приняли ее родители, посчитав, что их наследница заслуживает лучшего. Хуже всего, что она сама оказалась послушной дочерью и позволила надеть на себя фату, пряча следы слез. А теперь по иронии судьбы я помогаю сохранить брак, который некогда посчитал предательством. Она говорила, что была счастлива с ним. У них двое детей. Разве это не оправдание моих усилий?
– Мне тоже так кажется.
– Вот только у меня нет уверенности в том, что Аркадий и в самом деле невиновен, как утверждает Виктория, – со вздохом заметил мужчина, переходя к делу. – Боюсь, в сундуке нашей подопечной нет никаких скелетов.
– Детективу так ничего и не удалось узнать? – В голосе Дубровской звучало разочарование. Она, как и Виктория, полагала, что сыщик обязательно отыщет в прошлом Кисловой что-то особенное.
Виктор покачал головой:
– Похоже, лаборантке впору баллотироваться в президенты. Все чисто. Никаких порочащих связей. Никаких пятен в биографии. Все прозрачно и прозаично. Она из простой семьи. Родители умерли, но при жизни ничего плохого не совершили. Обычная семья, каких тысячи. Софья окончила школу, поступила в институт…
– Так у нее высшее образование? – встрепенулась адвокат, вспомнив анкету потерпевшей.
– Нет, институт она бросила на третьем курсе. Ушла в академический отпуск – что-то связанное со здоровьем. Потом нашла работу на кафедре, где трудится до сих пор. Все.
