– Мы были на вечеринке у его друзей. Там была еще одна девочка, без пары. Она смеялась громче всех, смелее всех танцевала и просто вешалась на шею Максиму. Но самое обидное, что Максим был от этого без ума. Она пригласила его на медленный танец, а я стояла в сторонке. Подпирала стенку.
– И тебя никто не пригласил?
– Нет. Ведь теперь без пары осталась я! – В глазах Маши сверкнули слезы. – Скажи, мама, ведь это уже предательство? Верно?
– Ну что ты, доченька. Танец – еще не предательство. Но Максим проявил глупость, не подумав, как будешь чувствовать себя в такой ситуации ты. Но подобное часто бывает с молодыми людьми. Они, как мотыльки, летят на что-то незнакомое, яркое. Правда, потом часто обжигаются и жалеют о своем порыве…
«Такое случается не только с молодыми людьми, но и со взрослыми дяденьками, которым вдруг шлея попадает под хвост», – печально добавила Виктория про себя.
– Ой, мама, у тебя на глазах слезы! – изумленно обнаружила дочь. Она-то знала, что слезы в глазах Виктории Соболевой можно наблюдать реже, чем солнечное затмение в пасмурный день. – Мама, ты так огорчена нашей размолвкой? – потрясенно пробормотала дочь. – Может, мне стоит позвонить Максиму?
– Даже не вздумай! – неожиданно рявкнула мать. – Пусть помучается как следует. Поймет, какую девушку потерял. И знаешь что? Помнишь того мальчика из параллельного класса? Пригласи его пойти с тобой на дискотеку.
– Да. Но ты сама говорила, что у него отец – простой терапевт в поликлинике, – озадаченно проговорила дочь.
– Забудь, что я говорила. Ты ведь пригласишь на дискотеку не его отца…
Выходные пролетели стремительно, и когда настала пора возвращаться домой, Виктория опечалилась, словно покидала сейчас тот оазис спокойствия, в котором ей было тепло и уютно. Соболевы-старшие прекрасно провели время, отдохнули и ни разу не говорили о деле. Им хотелось, чтобы часы текли медленнее, но когда упали зимние сумерки, в душу ласковой змеей начала заползать тревога.
Квартира встретила их звенящей тишиной. Уложив детей спать, Виктория принялась готовить одежду на завтра: для себя и Аркадия. Она рассчитывала выглядеть в суде безупречно. Впрочем, как всегда…
На заседание Соболевы пришли вовремя, но начало по какой-то причине откладывалось. Секретарь говорила что-то про свидетелей, которые, получив повестки, опаздывают на полдня. Они считают, видимо, что в суд, как на представление в цирке, можно приходить когда захочется.
В коридоре, кроме них и Кисловой, слонялась девушка, лицо которой показалось Виктории знакомым. К своему ужасу, она поняла, что та – студентка их университета. Не хватало еще, чтобы эта девица растрепала кому-нибудь, что видела супругов Соболевых в суде. У них в университете люди не глупые, сразу поймут, какого профессора имела в виду газета.
Виктория схватила Аркадия за руку, собираясь увести его на другой этаж или даже спрятать где-то, хоть в туалете, если потребуется. Но тот обратил на жену странный взгляд, не то желая ей что-то рассказать, не то от чего-то предостеречь. Но в последний момент передумал и обронил коротко:
– Это свидетель по нашему делу.
Свидетель? Что еще за свидетель? У них там в гостинице были свидетели-студенты? Виктории показалось, что дело ее мужа напоминает собой айсберг. Она знала лишь небольшую толику того, что было на поверхности, а огромная глыба скрыта от ее глаз.
– Опять проделки Кисловой, – пояснил Соболев. – Я не хотел тебе говорить. Может, ты все-таки уйдешь? Я не вижу необходимости твоего присутствия здесь.
Но у нее такая необходимость была. Сейчас, как никогда ранее, Виктория поняла, что она должна находиться здесь. Должна узнать все, даже если это
Пристав коротко кивнул головой, приглашая их в зал. Аркадий в последний раз посмотрел на жену вопросительно. Та отрицательно покачала головой и двинулась вперед…
– Вы предупреждаетесь об ответственности за дачу ложных показаний, – предупредил судья.
Ольга Клюка кивнула головой и поставила подпись в бумагах у секретаря. Девушка упорно отводила взгляд от того места, где сидела сейчас профессор Соболева, лицо которой было бело как мел, но внешне Виктория казалась спокойной и собранной, как всегда.
– Скажите, кого из присутствующих в зале вы знаете? – попросил ее государственный обвинитель.
– Знаю Соболева Аркадия Александровича, преподавателя вуза, в котором я училась. Знаю Софью Кислову, лаборантку кафедры. Знаю Викторию Павловну, преподавателя и жену Соболева.
Свидетельница переводила взгляд с одного лица на другое. Как только речь зашла о Виктории, запнулась и отвела глаза в сторону.
– Вам известно, какие отношения связывают подсудимого и лаборантку кафедры?
– Как пояснила мне Софья Кислова, Аркадий Александрович ухаживает за ней, – сглотнула девушка.
– В чем выражается это ухаживание?
– Ну, он добивается ее внимания… вроде как хочет сделать ее своей любовницей.
Аркадий обхватил голову руками и раскачивался из стороны в сторону, как от зубной боли. На лице его застыла гримаса ужаса. Эта девчонка в короткой юбке вела его к погибели.
