Кажется, я переборщила, так как в глазах девушки появился испуг.
– Все в порядке? – вступил в дело охранник и чуть было окончательно все не испортил, поскольку, когда я представила себе, что произойдет, если он, на свою беду, вздумает со мной «разобраться», я еле удержалась от того, чтобы не разразиться на весь вестибюль безумным хохотом.
Да, нехорошо будет, если я уложу на обе лопатки этого цыпленка на глазах всего коллектива. Я подавила приступ смеха и, чтобы прекратить эту дурацкую сцену, решила представиться:
– Татьяна Иванова, частный детектив. Я бы хотела побеседовать с вами, Ирина, по поводу смерти вашей подруги, Валентины Смирновой. Полчаса назад я говорила с ее мамой, и она сказала мне, что вы довольно близко общались.
– Ах вот что… – выдохнула Ира. – Так бы и сказали… Хорошо, давайте поговорим.
Она наконец вышла из-за турникета, и вместе мы покинули офис. Здание выходило фасадом прямо на проезжую часть, поэтому из-за шума машин и непрерывно снующих туда-сюда пешеходов говорить было невозможно.
– Здесь нам неудобно будет разговаривать, – сказала я. – Может, зайдем в кафе? Или, если хотите, поговорим в машине. А потом я могу подбросить вас до дома.
Мы зашли в какое-то кафе и заказали себе по стакану сока. Чувствуя, что Ира все еще испытывает какое-то напряжение относительно меня, я не стала сразу задавать вопросы, которые меня интересовали, а какое-то время беседовала на нейтральные темы – о работе, об оплате и т. д.
Наконец, напряжение немного спало, и я решила, что могу перейти к вопросам, более интересным для меня. Но Ира меня опередила. Она стала расспрашивать меня о моей работе, о том, почему я выбрала этот род деятельности, о том, интересная ли это работа…
– Для кого как, – отвечала я ей. – Сам процесс расследования часто бывает интересным, даже иногда захватывающим, но когда сталкиваешься с некоторыми фактами… такими, например, как это самоубийство…
– Самоубийство?.. – как-то странно взглянула на меня Ира. – А вы точно уверены в том, что это самоубийство?
– А разве нет?
Я старалась сохранить на лице простодушие, хотя сама от вопроса Иры чуть не подпрыгнула на стуле. Ведь подруга Вали не могла видеть кусочков краски и дерева под ногтями, значит, у нее есть какие-то реальные факты, указывающие на то, что это не самоубийство. «Ну говори же, говори!» – вопило все внутри меня, тогда как внешне я спокойно сидела за столиком и с легким недоумением смотрела на свою собеседницу, которая почему-то сомневается в таком, казалось бы, очевидном факте.
– Видите ли… но, впрочем, не знаю… может, это и не связано…
– Что «это»?
Ира еще раз очень пытливо взглянула на меня и наконец все-таки решилась.
– Видите ли, в последнее время Валя стала получать какие-то письма с угрозами… От нее чего-то требовали, но чего именно, она мне не говорила. Но, видимо, она не могла это выполнить… или не хотела… В общем, письма не прекращались, а потом стало случаться кое-что и посерьезнее…
– Например?
– Например? Ну, например, однажды она пришла какая-то вся встрепанная, взъерошенная и явно не в себе… А она, знаете, по жизни не очень-то разговорчивая была, а уж когда стали эти письма приходить – и вообще замкнулась… Короче, еле-еле я ее допытала и выяснила, что, оказывается, ее по дороге на работу чуть машина не сбила. Причем явно специально, потому что, как она говорила, пока она по тротуару шла, эта машина ехала медленно, а как только стала дорогу переходить, резко прибавила. Короче, Валька еле успела увернуться. А недавно вообще…
Ира снова замолчала, и я вопросительно посмотрела на нее.
– Вы знаете, я сначала подумала, что и вы тоже… тоже из этих… Так странно сказали: «Выйдем, поговорим…» Что? Зачем? Короче, сначала я даже испугалась. Поэтому и расспрашивала вас о работе. Хотела убедиться… а то… мало ли…
– Понятно. Но теперь-то вы убедились, Ира?
– Ну, теперь… пожалуй… да.
– Чтобы развеять ваши последние сомнения, могу сказать, что в настоящее время я действую в интересах Андрея Звягинцева, бывшего одноклассника Вали. Его обвиняют в убийстве, и сейчас он находится в тюрьме. А насколько мне известно, Валя была, как бы это сказать… неравнодушна к Андрею. Валина мама считает, что ее дочь выбросилась из окна из-за Андрея. Из-за того, что он оказался в такой безвыходной ситуации.
– А что, там и правда все так плохо?
– Я как раз пытаюсь это выяснить.
– Не знаю… Про этого Андрея своего Валька мне тоже говорила, хотя как всегда – намеки да экивоки. Но, в общем, было понятно, что она к нему не ровно дышит. Не знаю… Я лично не думаю, что Валька могла решиться на самоубийство. Она у нас была девушка уравновешенная… даже чересчур. И с этими письмами тоже… «Я разберусь, я разберусь»… Вот и разобралась… Если бы была немножко поэмоциональнее, по крайней мере, за помощью бы обратилась… хоть к кому-нибудь. А то… даже мне толком ничего не говорила. Чего от нее хотели, как теперь узнать? И кто?
– Ира, вы, кажется, упомянули о каком-то случае, происшедшем недавно?
