Кристина сидела не шевелясь. Действительно, раньше ей в голову не приходила мысль о насильственной смерти отца. Конечно, она обвиняла Нику во всех грехах, а также в том, что отец умер раньше времени. Но при этом она говорила
– Я примерно представляю, о ком может идти речь, – сказала она, глядя перед собой куда-то в пустоту.
– Не торопитесь с выводами, дорогая, – остановил ее презрительной улыбкой Агент. – Я тоже знаю по меньшей мере трех человек, кому смерть ученого была на руку.
Кристина была обескуражена.
– Но вы… Вы же знали отца только по занятиям в группе доктора Левицкого? – произнесла она еле слышно.
– Так точно! – проговорил он. – Но если помните, именно из этой студии профессор пошел навстречу своей смерти.
– Да. Но… – Она чувствовала, что сходит с ума. – Вы так говорите, словно
– Все возможно, – сказал он, склонив голову.
– Хватит! – раздался громкий голос. Кристина не сразу поняла, что он принадлежит доктору Левицкому. – Хватит! На сегодня закончим! – произнес он. – Агент, вы уйдете первым. Через десять минут, Фиалка. Потом, Супруг. А вас, уважаемая Лиса, я попрошу остаться…
– Я предупреждал, что ваша затея добром не кончится, – говорил Левицкий, а Кристина, безучастно рассматривая концы собственных туфель, сидела в одном из его мягких кресел. – Признаться, я сам во всем виноват…
Он всплеснул руками и заходил по комнате из конца в конец.
– Я должен был просчитать риск, но легкомысленно решил, что он минимален! – воскликнул он. – Вы должны были выступить под вымышленным именем, и никто из моих пациентов не смог бы заподозрить ваше родство с погибшим профессором!
Кристина перевела взгляд на затейливый узор ковра на полу. Стебли растений, переплетаясь между собой, выбрасывали побеги все выше и выше, прямо к центру роскошного покрытия. Видимо, под влиянием момента воображение играло с девушкой в какие-то странные игры. Вместо стеблей ей мерещились скользкие клубки змей, а соцветия нежно-персикового цвета казались разверстыми пастями мерзких чудовищ, утыканными острыми зубьями.
– Ну что за бредовая идея пришла вам в голову – назваться этим странным прозвищем! – недоумевал доктор. – Я же вас предупреждал, даже одобрил выбранный вами псевдоним. Роза, хризантема, трепетная лань, душечка… Да мало ли приятных имен для девушки! Но вам пришло в голову самое неподходящее…
– Но никак не комментируете, что сказал Агент, – напомнила Кристина. – Он заявил, что моего отца убили!
– Бога ради, Кристина! – воскликнул Левицкий и тут же осекся, осознав, должно быть, что эмоции – не лучший друг психотерапевта. – Выбросьте из головы весь тот бред, который вам довелось сегодня выслушать. Убийство! Ну о чем здесь толковать?
– А разве этого не могло быть? Чем я больше думаю, тем больше мне кажется, что в его словах есть рациональное зерно.
– Не знаю, Кристина! Не знаю! – Доктор поднял руки в знак капитуляции. – Если бы вам об этом сказал следователь, я не был бы столь категоричен. Но Агент… Господи, боже мой! Он больной человек, с извращенным воображением. Мало ли что ему могло показаться! Он болен. Какой с него спрос?
– Но он говорил так уверенно, – продолжала сомневаться девушка. – Кроме того, это странное заявление о трех подозреваемых лицах, которые посещают вашу студию…
– Хорошо, что вы это вспомнили, – обрадовался доктор. – Агент намекает, что среди наших пациентов мог быть убийца профессора. Как вам эта идея?
– Неужели он и себя включает в этот список? – удивилась Кристина. – Пациентов только трое. Значит, кто-то из них…
– Вряд ли он до такого дошел, – покачал головой доктор. – Зная Агента, могу предположить, что в число подозреваемых он включил или меня… или вас!
– Меня?! – воскликнула Кристина, не веря своим ушам. – Но это же абсурдно – заявлять, что я могла способствовать смерти своего отца!
– А вы наверняка хотели, чтобы он назвал меня, – передразнил ее Левицкий, – …доктора, который если и заинтересован, то только в росте клиентуры!
Они рассмеялись, подводя итог странному разговору. Но Кристина не ощутила облегчения. Напротив, в ее душе с этого памятного вечера прочно обосновалась тревога…
Агент возвращался домой в скверном расположении духа. Зачем он вмешался в дело об убийстве старого Лиса? Профессора не вернешь, а излишняя откровенность может дорого обойтись. Девчонка даже открыла рот от удивления, когда он намекнул на происки недоброжелателей ученого. Глупая курица! Она, должно быть, думает, что мир состоит только из друзей и приятелей. Вот он сам всегда знал, что недооценивать врагов опасно. Только благодаря этому он был еще жив.
