– Ну и оказалось, что ваша девушка – наркоманка!
«Черт возьми! Этого просто не может быть».
– Вы, конечно, опять можете заявить, что такого быть не может, но у меня на руках – заключение, не доверять которому нет никаких оснований. Итак, в крови Каменевой Кристины обнаружено вещество, которое можно отнести к разряду психотропных. М-м-м… – некоторое время следователь тужился произнести название, но потом сдался. – Уж больно заковыристо звучит! Ну, да оно и не к чему. В общем, препарат в аптеках просто так не продается, а если и распространяется, то с соблюдением строжайших правил.
– Тем более! Где же Кристина могла его раздобыть?
– Это уж вы узнайте у своей клиентки, – назидательно заметил сыщик. – Откуда, сколько и почем. Да намекните, кстати, что деятельное раскаяние существенно смягчает приговор.
– Приговор?! – не поверила своим ушам Елизавета. – Вы что, хотите сказать, что собираетесь возбудить против Кристины уголовное дело?
– Я уже это сделал, – довольно хмыкнул мужчина. – Разумеется, я вам приготовил копию постановления. Первый допрос проведем, когда медики дадут на это свое согласие. Мы ведь не хотим мучить бедную девочку. Важно, чтобы при проведении предварительного следствия все права обвиняемых соблюдались. Вы со мной согласны?
Дубровская потрясенно молчала.
– Ну, вот видите! – торжественно заключил следователь. – Жизнь всегда преподносит нам уроки. Век живи – век учись. Но не расстраивайтесь. Нет худа без добра. Не все так плохо!
– А что, в этой ситуации есть еще и нечто положительное? – подавленно спросила Дубровская, удивляясь цинизму следователя.
– Конечно! Я отказал в возбуждении уголовного дела против водителя. Он не виноват в том, что обезумевшая наркоманка, наглотавшись колес, пыталась своим лбом остановить транспортный поток. Он сделал все, что мог, к тому же ценой своего собственного здоровья и здоровья пассажира предотвратил трагедию. Каменева жива и относительно здорова, мы имеем шансы освободить ее от пагубной зависимости…
– Посадив ее за решетку.
– Ну, об этом говорить рано, – успокоил ее следователь. – Не думаю, что, находясь в таком плачевном состоянии, Кристина захочет совершить побег. Вы, как адвокат, должны объяснить ей разумность правильного поведения.
– Я так и сделаю, – мрачно пообещала Дубровская.
– Ну же! Не будьте так печальны, – продолжал издеваться сыщик. – Конечно, в этой ситуации вам было бы приятнее защищать права водителя, которого я своим постановлением оправдал. Но вам выпал другой жребий – блюсти интересы несчастной, запутавшейся в своей жизни наркоманки. Вы знаете, что самое печальное в таких делах?
– Что?
–
«Нет, все-таки первое впечатление бывает самым правильным!» – резюмировала Дубровская, навсегда приклеив к сыщику подходящий для него ярлык. Мухолов!
Лизе и раньше доводилось участвовать в делах, связанных с хранением и распространением наркотических веществ. К сожалению, она не могла похвастаться громкими победами на ниве защиты прав обкуренных, обколотых и одурманенных граждан и не видела в этом собственной вины. Подобные дела имели свою специфику защиты, и следователь был во многом прав, заявляя об отсутствии перспективы для адвоката и обвиняемого. Как правило, событие преступления не вызывало спора. Вещественное доказательство в виде пакетика с порошком, капсул, таблеток, растительной смеси приобщались к материалам дела, и доказать суду, что вместо героина твой клиент завернул в газетную бумагу и хранил при себе сахарный песок, было делом затруднительным, если не сказать невозможным. Даже обвинение в убийстве давало защите больше шансов на успех ввиду разнообразия форм и побудительных причин. К тому же смягчающие вину обстоятельства для наркомана найти сложнее, чем для человека, пристукнувшего другого бейсбольной битой. Там мотивы могли быть разными. Месть, зависть, ненависть, корысть, жажда справедливости. Необходимая оборона, наконец. Но как оправдать человека, смысл жизни которого сводится к принципу «укололся и забылся», к поиску заветной дозы, ради которой он способен пойти на любое преступление?
Что и говорить, Дубровская не очень любила такие дела.
