Гортхауэр помылся быстро, причем от мыслей о предстоящей ночи он был уже возбужден настолько, что колени у него подгибались, и этого возбуждения не могло скрыть никакое полотенце, которое он обернул вокруг бедер. Ему было даже стыдно того, как он хотел мальчишку. Когда он вошел в комнату, то остановился на мгновение, как будто его толкнули в грудь. Свет был погашен, всюду горели свечи, вино было разлито в бокалы и сверкало в хрустальных гранях, как густая кровь. Но отнюдь не эта романтика так впечатлила итальянца. Роджер лежал на постели, с которой было скинуто одеяло, совершенно обнаженным, он лежал на животе, светлые волосы рассыпались по спине, подбородок он положил на руки и, близоруко прищурившись, глядел на пламя свечи. Плавная линия его спины, округлых ягодиц и длинных ног могла свести с ума кого угодно. Сердце Гортхауэра билось в горле, мешая ему дышать. Предыдущие два раза он с отчаянием утопающего, хватающегося за все, что подвернется, пытался утолить свою сумасшедшую страсть, он ужасно боялся позволить себе что-нибудь, что будет неприятно его прекрасному возлюбленному, и постоянно думал о том, что Роджер не захочет продолжать эти отношения. Но сегодня ударник сказал, что любит его.
Гортхауэр подошел к постели. Роджер поднял на него глаза и улыбнулся. Потом одним легким и слитным движением сел на простынях по-турецки. Протянул руку и снял полотенце, обмотанное вокруг бедер гангстера. Тот вздрогнул всем телом, увидев, какими глазами смотрит на него Роджер и как румянец возбуждения выступает на его щеках.
— Ого, — хрипло проговорил Тейлор, — мало же тебе надо.
— С тобой — хватит одного взгляда, — ответил Гортхауэр, глядя ему в глаза.
— Мне это нравится. Иди сюда.
— Какой ты красивый, — Гортхауэр лег рядом с Роджером и запустил руки в его волосы. — Ты похож на ангела.
Тейлор, не отрывая взгляда от его счастливого лица, обнял итальянца за шею.
— Ты можешь делать все, что хочешь, Гор, — сказал он тихо. — Приказывай, я твой.
«Я сейчас умру, — подумал Гортхауэр сквозь дымку счастья и вожделения. — Я просто умру и все».
Он припал губами к плечу Тейлора, его кожа на вкус была, как мед, от волос восхитительно пахло, все прильнувшее к Гору жаркое и шелковистое тело расслабилось, и гангстеру казалось, что они сейчас растворятся друг в друге. Он продолжал целовать его грудь и плечи, приникая к ним ртом, захватывая губами нежную кожу, насыщаясь ее вкусом и запахом, проводя по ней языком. Роджер тихо постанывал, его пальцы гладили густые кудри Гортхауэра, он подставлял свое тело его поцелуям, и желание становилось все сильней.
— Подожди, — он на секунду отстранил от себя итальянца. — Давай, ты трахнешь меня в рот, я хочу этого.
Гортхауэр этого тоже хотел, но боялся, что Роджер побрезгует им. От предложения ударника он на секунду перестал дышать.
— Не хочешь? — спросил Роджер, вглядываясь в его замершее лицо.
— Хочу, — выдавил Гор.
Роджер лег на спину, опершись плечами о подушки, Гортхауэр встал над ним на колени, руки юноши легли на бедра гангстера. Гор смотрел на его сосредоточенное лицо, приоткрытый рот, влажный блеск зубов и думал, что непонятно, кто послал ему это невероятное до муки блаженство, но он готов заплатить за него всем, что у него есть. Роджер нетерпеливо потянул его к себе.
— Большой, — пробормотал он, — какой огромный. Я хочу его, Гор.
— Он твой.
Некоторое время, задыхаясь от блаженства и изумления, Гортхауэр смотрел, как Роджер трется лицом о его член, прижимаясь к нему щеками и подбородком, иногда быстро проходясь по твердой поверхности губами.
Тейлор с ума сходил от возбуждения и восторга. Видит Бог, он никогда не мечтал о подобном времяпровождении, но теперь ему нравилось так, что он готов был делать это столько, сколько захочет гангстер. Ему нравилось видеть потрясенное и блаженное лицо мужчины, нравилось, что то или иное его движение отражается на выражении этого лица. Он пощекотал головку кончиком языка, и Гортхауэр пронзительно вскрикнул.
— Где тебе нравится больше всего? — спросил Роджер.
— Здесь, — прохрипел Гор, — Везде, где хочешь, еще…
Роджер принялся осыпать его член поцелуями, потом, распаляясь все больше, облизывать его. Гортхауэр стонал просто непрерывно, больше всего он поражался, каким полным было удовольствие, как будто его тело накалялось, как спираль в лампочке.
— Роджер, Роджер, Роди, о, как хорошо… — он сделал резкое движение бедрами и втолкнул член в приоткрытый рот Роджера. Тот плотно обхватил его губами почти у основания и принялся жадно сосать. Рука его оказалась у Гора между ног, и тот ощутил, какие нетерпеливые и горячие у него пальцы.
«Я сейчас кончу, — подумал Тейлор, — вот черт, я и не знал, что это так приятно». Он провел языком по всей длине, и мужчина застонал, как безумный.
— Подожди, Роди, — попросил он. — Отпусти, я уже все, я кончаю.
