Роджер и не подумал выполнить его просьбу, напротив, он несколько раз сильно погладил языком головку и в следующий миг ощутил, как ему в рот льется горячая жидкость, Гортхауэр дернулся, оперся руками о подушку и вошел еще глубже. В какой-то момент Роджеру показалось, что он сейчас не сможет дышать, но в эту минуту он сам кончил.
Гортхауэр еще некоторое время стоял так, потом разогнулся и осторожно лег рядом с Тейлором. Тот лежал, облизывая губы, все еще чувствуя во рту этот странный вкус и наслаждаясь им с бесстыдством, которому сам удивлялся.
— Спасибо, — сказал гангстер, у него перед глазами все еще плавали красные круги.
— Да не за что. Мне понравилось, — усмехнулся Тейлор. — У меня, наверное, извращенные наклонности.
Гортхауэр хихикнул. Он наклонился над Роджером и посмотрел ему в глаза.
— Тебе это даже идет.
— Спасибо. Я похож на извращенца?
— Нет. Я же говорю, что ты похож на ангела, а им можно все.
— Твой священник убил бы тебя за такие кощунственные речи, — серьезно сказал ударник, кладя ему руку на затылок и притягивая Гора к себе. — А знаешь, что самое странное во всем этом?
— Ну?
— Я все время тебя хочу.
Их губы слились, и через минуту Гортхауэр весь пылал, по телу пробегала огненная дрожь.
— Мальчик мой, милый, — шептал он, отдаваясь поцелуям Роджера, — как же я тебя люблю, ты мое сердце, моя душа, жизнь моя, Роди, я так люблю тебя.
Утром Тейлор проснулся в постели один. Он пошарил глазами по комнате, ища Гора, а потом уловил какой-то очень вкусный запах. Он встал, натянул джинсы и побрел на него. Зайдя в кухню, Роджер обнаружил там Гортхауэра. Итальянец, в джинсах и расстегнутой рубашке, стоял у стола и что-то готовил. На плите жарились гренки и грелась вторая сковородка. Тейлор подошел к гангстеру сзади, обнял его руками за талию и, приподнявшись, положил подбородок ему на плечо. Посмотрел, как тот трет сыр для омлета, и проговорил:
— Доброе утро.
— Доброе утро, радость моя, — ответил Гор нежно, не прекращая своего занятия. — Как ты спал?
— Отлично. А ты?
— Тоже хорошо, спасибо.
— А откуда ты узнал, что я люблю гренки? — полюбопытствовал ударник, расширенными ноздрями втягивая пленительный аромат.
— Я так подумал. У тебя лицо человека, который любит гренки.
Тейлор засмеялся и спросил:
— Ты сегодня чего-нибудь делаешь?
— А что?
— Я сегодня свободен.
— Здорово. Ну, значит, и я свободен. Только Мелу позвоню. Чем ты хочешь заняться? Прокатимся или, может, в бар сходим, на девочек поглядим?
— Ну что ты меня дразнишь… — притворно заныл Тейлор. — Это нечестно.
— Честно, — Гор обернулся и поцеловал возлюбленного. — Правда, чего бы ты хотел?
— Гренок, тебя, а потом подумаем.
На следующий день Тейлор отправился на репетицию, а Гор поехал с Мелькором по своим делам.
Глядя на приятеля, который невозмутимо вел машину, Мелькор, знавший Гортхауэра, как облупленного, подметил, что у того счастливое лицо, а на губах играет почти незаметная довольная улыбка.
— Ну что, дал тебе твой красавчик? — спросил Мел с интересом.
Гор полыхнул на него глазами так, что Мелькор замахал руками.
— Ладно, ладно, я все понял, у тебя любовь. Ну так все-таки? Он ответил тебе взаимностью?
— Да, — нехотя ответил Гортхауэр. — Ответил.
— Ну и как? — продолжал любопытствовать Мел.
— Что — как?
— Ну как он в постели?
— Мел, отстань. Я не хочу про это говорить.
— Почему? Неужели все так серьезно?
— Да, — твердо ответил Гор и поглядел на Мелькора темными блестящими глазами. — Это все очень серьезно. Серьезней не бывает.
— Понятно, — Мел замолчал. Через несколько минут Гортхауэр заговорил сам:
— Понимаешь, я его люблю. Правда. Я не знаю, как это объяснить, но я все время вижу его перед собой. Мне все время хочется видеть его. Не для того, чтобы потрахаться, а просто так.
Мелькор вздохнул. Он отлично понимал приятеля.
— И что ты собираешься делать? — спросил он.
— Не знаю, — пожал плечами итальянец. — Я хочу предложить ему пожить со мной, но, думаю, он не согласится.
— Почему?
— Он не собирается это афишировать. Ни перед кем. Он даже не очень любит приезжать ко мне.
— Ну-ну. Не удивительно. Ладно, но он хоть любит тебя?
— Сказал, что любит, — Гор смущенно улыбнулся. — Не знаю, вроде не врет.
— Тогда рано или поздно согласится, — уверенно сказал Мелькор. — Никуда не денется.
Честно говоря, Гортхауэр ошибался. Роджер хотел с ним жить. После нескольких дней, когда они почти не расставались, ударник с ужасом ощутил, что совсем потерял голову. Гор действительно стал для него всем. Каждой ночи Тейлор ждал с таким лихорадочным нетерпением, что готов был наплевать на все, только бы оказаться с итальянцем наедине.
