Наконец подъехал Антибиотик. В сопровождении трех телохранителей он подошел к родным Доктора – матери и, видимо, еще каким-то родственникам, резко контрастировавшим своей небогатой одеждой с большинством присутствовавших. Все потянулись в собор, ступени которого были облеплены нищими. Нищих было в три раза больше, чем обычно, они по-деловому собирали дань, а у некоторых братки меняли крупные купюры на мелочь, чтобы потом бросить ее в могилу. На отпевании Сергей со свечой в руке стоял рядом с Антибиотиком, остальная братва разбилась на кучки, по принадлежности к группировкам. У лежащего в гробу Доктора было незнакомое, сильно загримированное лицо. Дыры в голове были практически незаметны, если специально не присматриваться, конечно.
– В том месяце мусорка кокнули, теперь вот нашего хороним, – услышал Сергей позади себя чей-то шепот.
– Перед Богом все равны…
Горячий воск капал Челищеву на руки, но боли он не чувствовал. У него в душе было пусто и холодно.
Перед отъездом на Южное кладбище все снова столпились во дворе собора на перекур. Некто Паутиныч – из «пермских» – серьезно рассказывал, что в Москве менты учредили секретную организацию под названием «Белые стрелы»:
– Пацаны говорили, что эти «стрелы» самых крутых мочат, а расследование потом не проводят…
Потом все деловито зашуршали купюрами – кто-то сказал, что с каждой бригады решено собрать по тысяче долларов, а деньги надо отдать дяде Доктора…
С зажженными фарами колонна проследовала на Южное кладбище. У ворот Сергей профессиональным взглядом «срисовал» две машины, из которых явно осуществлялась съемка похорон. Челищев поглубже надвинул на глаза капюшон и усмехнулся. Над могилой Антибиотик сказал речь:
– Сегодня мы хороним нашего товарища. Он всегда стремился быть первым – и в спорте, и на войне, и в жизни. Он никогда не был «нулевкой», никогда не жаловался, и всегда на него можно было положиться. Спасибо матери, воспитавшей такого сына: мы никогда его не забудем и сделаем все, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Спи спокойно, Анатолий. Ты будешь отомщен сполна. Земля тебе пухом. Мы будем помнить тебя…
Рядом с матерью Доктора Сергей вдруг заметил заплаканную женщину в черном и с трудом узнал в ней Татьяну – пышную директрису «ночника» на Шаумяна…
Бросив горсть земли и несколько монет в могилу Толика, Челищев отпустил Танцора и незаметно ушел с кладбища…
Вечером Сергей позвонил из автомата бабе Дусе и спросил:
– Евдокия Андреевна, это из собеса беспокоят. Вы пенсию уже получили?
– Да, спасибо, все на этот раз вовремя…
Вряд ли телефон старой уборщицы прослушивался, но на мерах предосторожности настояла она сама. Утвердительный ответ на вопрос Челищева означал, что торжественное совокупление Никодимова с Ворониной прошло успешно, и Сергей может забрать аппаратуру… Челищев тут же перезвонил Цою и предупредил, что скоро завезет камеру.
Игорь посадил его в отдельном кабинетике отсмотреть отснятые кадры на мониторе. Ярослав Сергеевич Никодимов получился отлично, он мог бы с успехом сниматься в дешевой западногерманской порнухе. Развалившись в кресле, отодвинутом от рабочего стола, зампрокурора города наслаждался минетом, даже не потрудившись спустить теплые зимние кальсоны.
Воронина работала языком молча, а Никодимов, не стесняясь, «выдавливал из себя стресс»:
– О-о!.. У-а!.. Еще давай!.. А-а!.. Мальвиночка моя, сильнее язычком понизу – вот так, у-у-а!..
Юля как чувствовала, что их забавы фиксируются, – она ни разу не оглянулась на объектив камеры.
– Ну как, порнушка записалась? – заглянул к Сергею в кабинет Цой.
– То, что надо, – улыбнулся Челищев, торопливо выключая монитор. – Мне бы еще теперь эту запись в двух копиях на обычные кассеты перегнать.
– Нет проблем, дело минутное…
Через час у Сергея были на руках две хорошие копии на обычных кассетах. Оригинал пленки Цой при Челищеве затер, слегка обидевшись на то, что Сергей не дал посмотреть ему «эксклюзивные кадры супружеской измены».
– Не могу, – развел руки Челищев. – Этика работы с клиентами…
Прямо из «Позиткома» Сергей позвонил Сашку, предупредив его, что предстоит срочная, но очень короткая командировка в Москву. Они встретились на Московском вокзале, когда до отхода «Красной стрелы» оставалось полчаса. Челищев дал Выдрину билет на поезд и запечатанный конверт с кассетой. На конверте было написано: «Ивану Сигизмундовичу Пузанкову».
– Значит, слушай, Саня, внимательно, этот пакет ты оставишь в гостинице «Украина» у администратора – сунешь, если надо, десятку баксов, скажешь, что Иван Сигизмундович приедет через пару-тройку дней, а ты ждать не можешь, у тебя уже билеты в Харьков… Конверт голыми руками не трогай, чтобы пальцы свои на нем не оставлять. Как отдашь – сразу бери билет на дневной поезд – и обратно, в Питер.
Выдрин осторожно положил конверт в пластиковый пакет и внимательно посмотрел на Сергея:
– Здесь не наркота?
