Челищев отработал в правоохранительной системе семь лет (злые языки называли эту систему «правозаменительной», но на то они и злые языки) и хорошо знал, что нужно сделать для того, чтобы привести в движение шестеренки этой системы. С другой стороны, Сергей понимал, что сам Антибиотик, систематически подкармливая своих друзей из Большого дома, создал вокруг себя и своей элиты ауру неприкасаемости. Нет, конечно, время от времени проколы случались – как с Олегом, например, но, как правило, на «съедение» отдавались лишь быки низшего звена, что позволяло сохранять и безболезненно развивать структуру организации. И вспомнилось, как однажды Виктор Палыч с удовольствием, с бокалом вина в руке, посмотрел телепередачу о разгроме группировки некоего Бура, а потом позвонил «друзьям» и долго поздравлял их, смеясь, с очередными служебными достижениями в борьбе с рэкетом и бандитизмом.
Кроме ментовского прикрытия была у Антибиотика и служба своей личной контрразведки, возглавляемая неким Черепом – человеком с мертвыми глазами, про которого ходили какие-то совсем уж страшные слухи. Сергей видел Черепа всего раз, но этого хватило, чтобы представить, что может стать с «изменником», попавшим в его руки…
Все это заставило Сергея разработать план, базировавшийся на так называемых «мотивированных случайностях». Идея была в том, что правоохранительная система должна была запуститься сама собой, без первоначального прицела, на людей из ближайшего окружения Виктора Палыча. Предотвратить, как известно, всегда намного легче, чем остановить, особенно если останавливать нужно громоздкую бюрократическую государственную машину – каждому винтику в ней ведь не объяснишь всего, а уж о том, чтобы купить ее целиком, со всеми потрохами, никто и никогда из серьезных людей даже не думал: денег не напасешься. Сергей рассчитывал и на тех, кто, оставаясь в этой самой правоохранительной системе, пытается честно бороться с преступностью, в том числе и с ее «крестными отцами». Такие люди были, они работали, ориентируясь на собственную совесть, невзирая на получаемые от начальства шишки и кривые ухмылки «образцовых» офицеров, а по совместительству – друзей Виктора Палыча. Одним из таких милицейских романтиков был Степа Марков и его друзья из пятнадцатого отдела, и именно через него Челищев надеялся слить в ОРБ информацию, на которую не прореагировать было нельзя. Но сам Степа не должен был догадаться, что его используют как фильтр…
Через три дня после возвращения Выдрина из Москвы, когда, по расчетам Челищева, его письмо уже должны были прочесть в Генеральной прокуратуре, он назначил встречу Сашку, уже подстригшемуся и побрившемуся под «нормального бандита», и Ворониной.
– Вот что, друзья, слушайте меня внимательно. Вы должны будете сыграть один интересный спектакль. Завтра вечером вы пойдете ужинать и отдыхать в кабачок «Форт» – знаете такой на Петроградской стороне? Вы должны изобразить влюбленную парочку – тупого быка с блядовитой подружкой…
Сашок хмыкнул и с интересом уставился на Юлины ноги. Воронина зарделась.
– Я попрошу не отвлекаться! – серьезно сказал Челищев. – Дело серьезное. В этом кабачке есть бар, барменом там будет стоять такой плотный мужик с заячьей губой, Юра. Мне нужно, чтобы этот Юра невзначай услышал ваш разговор… А в этом разговоре, помимо разных глупых нежностей, должна промелькнуть информация о том, что через день в местечке «кричи-не-кричи» у ЦПКиО вечером пройдет разборка между приезжими сванами[54] и местной братвой по поводу одного кавказского барыги… Потом вы расплачиваетесь и уходите. В кабак идете с измененной внешностью – ты, Коля (так в присутствии Юли Сергей называл Сашка), не бреешься и наденешь темные очки, а ты, – Челищев обернулся к Ворониной, – сможешь парик найти где-нибудь?
Юля кивнула.
– Отлично, плюс намажешься как следует… Имейте в виду, голуби, это дело серьезное и рисковое. Коля, говорить тебе придется…
Выдрин улыбнулся и махнул рукой, показывая, что все будет о'кей:
– А обниматься можно для убедительности?
– Можно, – угрюмо сказал Челищев. Ему очень не нравился игривый настрой Сашка, но отступать было поздно. Потом Сергей очень пожалеет о том, что инструктировал Сашка и Юлю вместе, а не по отдельности, и не свел их сам лишь внутри «Форта», используя каждого втемную. Он вообще пожалеет о том, что затеял всю эту комбинацию, но все это будет потом. А сейчас он действовал как запрограммированный робот. Вранье, что роботы никогда не ошибаются, вранье… Челищев знал о бармене Юре, стучавшем в ОРБ, от Антибиотика, который предупредил однажды Сергея, хотевшего назначить серьезную встречу в «Форте».
– Мы знаем, что Юра «барабанит», – и это хорошо. Дурак убрал бы его, удавил бы суку кумовскую… Ну и что? Новый бы нашелся. Лучше уж знать – кто, так спокойнее жить, – объяснил Виктор Палыч, и Челищев похолодел тогда, потому что, если возможности Антибиотика доходили даже до расшифровки агентуры – святая святых любой службы, то…
