Челищев молча достал деньги и сунул их незаметно в потную Юрину ладошку, а потом зашагал, покачиваясь, к Финляндскому вокзалу, где его ждал в джипе «чероки» Вася. Сергей уже почти дошел до машины, когда безжалостные тиски сдавили вдруг сердце и перекрыли доступ воздуха к легким. Ноги стали совсем чужими и тяжелыми. Челищев подумал, что сейчас просто упадет, но в это мгновение из джипа выскочил Вася, заподозривший неладное из-за качающейся, как у пьяного, походки Челищева. Великан подхватил Сергея под мышки и быстро втащил на пассажирское сиденье джипа:
– Эй, Адвокат, что с тобой? Плохо стало, что ли?
– Сердце… – еле выговорил Челищев посеревшими губами. Вася матюгнулся и побежал в здание вокзала к аптечному киоску за валидолом. Он вернулся очень быстро и крепкими пальцами запихнул Сергею в рот сразу две таблетки, а потом рванул к больнице. Челищев закрыл глаза и стал осторожно баюкать боль в груди. Вася косился на него и время от времени приободрял:
– Ничего, Адвокат, потерпи, сейчас приедем…
Сергей вяло кивал в ответ. Ему пришло в голову, что Вася может и не успеть довезти его до врачей. Странно, но эта мысль не вызвала страха, наоборот, от нее Челищеву стало легче. Мысли о смерти несли покой, сглаживали мучительное ощущение вины и осознание непоправимости случившегося по его вине. Влетев на немыслимой скорости во двор больницы, Вася заехал прямо на крыльцо. Выскочив из «джипа» и вынув Челищева, пинком ноги открыл дверь и ввалился в приемную.
– Живо, врачей! Парню с сердцем плохо! – гаркнул Вася девочкам в регистратуре. Поднялась большая кутерьма, Сергея уложили на каталку, куда-то повезли, сделали быстро два укола. Потом в каком-то кабинете его раздели, подсоединили к телу присоски и датчики, и незнакомый хмурый врач в голубом халате и шапочке долго и внимательно наблюдал за всплесками сигналов на экране монитора. Потом пришел еще один врач, и начался тихий консилиум. Наконец врач в голубом халате пожал плечами, выключил монитор и сказал, обращаясь к Челищеву:
– Гм… С сердцем у вас почти полный порядок… По крайней мере сейчас… Возможно, у вас были судороги грудных мышц… или другие неприятные ощущения невралгического характера. Ничего опасного для сердца я сейчас не наблюдаю. Вам, молодой человек, надо немного нервишки подлечить, и этим мы, пожалуй, и займемся прямо сейчас. Вас отвезут в палату, и через часок приступим. Только у меня большая к вам просьба – если уж вы лечитесь, так лечитесь, не надо из больницы бегать, себе же хуже делаете, лечиться дольше придется. Хорошо?
Сергей медленно кивнул. Через час его так накачали транквилизаторами, что боль в груди затихла, а потом и вовсе растворилась вместе с обрывками засыпающих мыслей…
Антибиотик, получив от Васи и опера Юры информацию о том, как прошло свидание в «Крестах» и в каком состоянии Челищев вернулся в больницу, пришел в очень хорошее расположение духа. Виктор Палыч озадачил Юру тем, что попросил аккуратно довести информацию о свидании между Сергеем и Катериной до Званцева. Юра ничего не понял, но вопросов задавать не стал. Позже, поговорив с приехавшим из больницы Васей, Антибиотик приказал ему найти и доставить для разговора некоего Валдая.
Вова Крутов получил прозвище Валдай в Афганистане, откуда вернулся в 1988 году. Возвращение в Ленинград преподнесло Валдаю обычный солдатский сюрприз – девушка, которую Вова считал своей невестой, его не дождалась. Истерзанная войной и обидой психика Крутова пошла совсем наперекосяк, он начал пить, в одиночку «тряс» кооператоров, когда кончались деньги, и однажды в 1990 году нарвался на барыгу, которого прикрывала группа Адвоката.
Когда выяснилось, что Валдай – афганец, его не стали бить и калечить. Званцев долго разговаривал с ним лично, а в конце беседы предложил перейти в свой «коллектив». Вова Крутов согласился. Олегу пришлось с ним повозиться – у парня уже были серьезные проблемы с алкоголем и наркотиками. Званцев с помощью хороших врачей и дорогих препаратов буквально вытащил Валдая из ямы, «подшил» его и закодировал. Вова готов был молиться на Званцева, он был предан ему по-собачьи. В свое близкое окружение Званцев Валдая все же не пускал, поскольку Вова, не отличаясь интеллектом, проявлял еще к тому же ненормальную жестокость по отношению к женщинам, особенно симпатичным. Валдай удовлетворял свои инстинкты и вымещал обиды на проститутках, которые потом жаловались своим сутенерам, а те передавали претензии выше. Катя терпеть не могла Валдая, и Олег вынужден был держать парня, которому необъяснимо сочувствовал (может, себя самого в нем видел?), назначив бригадиром, на дальних выселках – Валдай «работал» в пригороде Петербурга, Павловске, и появлялся на берегах Невы не чаще раза в месяц.
Виктор Палыч знал историю Вовы Крутова, его отношение к женщинам, которые, по мнению Валдая, все были блядями и суками. Именно на этой женоненавистнической струне и собирался сыграть Виктор Палыч особую мелодию для Олега Званцева.
