Званцев направился не к номерам, в один из которых Сергея когда-то приволокли дагестанцы, а к небольшому двухэтажному домику, который стоял впритык к воротам, как крепостная башня, во внутреннем периметре гостиницы. В домике был оборудован небольшой, но очень уютный бар-казино. Рулетку, правда, в этом месте запускали редко – как правило, посетители предпочитали более простые и незатейливые карточные игры, если уж хотелось нервы пощекотать. Рассказывали, что однажды некий пацан по прозвищу Шмэн выиграл в этом баре у самого Ильдара тридцать пять тысяч долларов в очко. Ильдар расплатился со Шмэном по-честному, при свидетелях. Видно, просто совпало так, но через три дня Шмэна выловили из Невы с перерезанным горлом. Денег при нем не было, и куда они делись – никто не знал. Убийство это так и летает в ментовке глухарем, но Ильдару никто ничего предъявить не решился… Мало ли, может, и вправду совпадение было, и кто-то грохнул пацана случайно… Доказательств на Ильдара никаких не было.
Они молча зашли в бар. Невысокий бармен о чем-то болтал с официанткой и толстым крупье в малиновом жилете. Все трое, как по команде, повернули головы в сторону вошедших.
– Все вон, – угрюмо буркнул Олег и направился к дальнему столику в углу.
Сергей шел за ним. Крупье и официанты без лишних слов встали и торопливо выскочили за дверь. Бармен, видимо, решил, что сказанное к нему не относится, и, зайдя за стойку, начал с деловым видом протирать и без того чистые стаканы.
– А тебя что, не касается? – рявкнул Олег и, словно большая тяжелая кошка, в одно движение подскочил к стойке. Бармен ответить не успел. Сакраментальное «за что?!» он провыл уже в полете, открывая дверь головой.
Олег и Сергей остались в баре одни. Званцев, словно растратив всю свою энергию на выбрасывание бармена, ссутулился и тяжело оперся на стойку. Челищев стоял рядом и смотрел куда-то поверх головы Олега. Тот обернулся, выбрал бутылку армянского коньяку, налил себе в стакан, отхлебнул. Подумал немного, взял второй стакан и налил Сергею:
– Пей.
Челищев пожал плечами, но стакан взял и коньяк выпил в два глотка.
Оба порозовели и начали потихоньку выходить из состояния заторможенной угрюмости. Олег сунул в рот сигарету, глубоко затянулся и наконец спросил:
– Ты что же, сука, наделал-то?
На Сергея коньяк подействовал сразу, он словно смыл с него равнодушную оцепенелость, и Челищев неожиданно для себя вскинул голову с прежней силой:
– Выражения выбирай!
Глаза Званцева помутнели.
– Выражения?! Я тебе сейчас эту бутылку в глотку заколочу!!!
Сергей подвинул к себе стул и сел: коньяк ударил по ногам.
– Ну, допустим, заколотишь. Если сможешь.
Званцев навис над ним, ловя взгляд. Дыхание его стало прерывистым.
– Ты… ты как посмел Катьку тронуть?!
Сергей кивнул и достал сигарету. Закурил и ответил с демонстративным спокойствием:
– Катя мне жена.
От этих слов Олег даже отшатнулся, а потом затряс головой.
– Что?! Ты что, урод, спятил или прикидываешься?
Сергей невозмутимо курил, стряхивая пепел на пол.
– Катя мне жена.
Званцев грохнул кулаком по стойке и заорал во весь голос:
– Дурочку валяешь? Катя – моя жена, слышишь, ты, урод, мо‑я!!!
Челищев покачал головой:
– Была. Она не любит тебя.
Олег шумно выдохнул и сказал почти нормальным голосом:
– Все, ты – покойник. Я – не Пушкин, обойдусь без лирики. Ты, сука, всех продал – меня, ее, да и себя тоже…
Сергей упрямо покачал головой:
– Она не любит тебя. Если б любила – не стал бы твой сын по бабкам мыкаться…
– Что?! – Вот этого Званцев никак не ожидал, поэтому растерялся и остановил руку, уже готовую вцепиться Челищеву в горло: – Какой сын? Что ты мелешь?
– Твой сын, – ответил глухо Сергей. – Ему семь лет, живет у бабушки в Приморско-Ахтарске. В прошлом году в школу пошел. А родился он через девять месяцев после того, как ты в восемьдесят четвертом в Москве Катьку изнасиловал… Тебе она про сына ничего не сказала, потому что не любила тебя, не верила… А мне сказала. Я… – договорить Челищев не успел. Званцев, зарычав, ударил ногой по стулу, на котором тот сидел. Сергей растянулся на полу.
– Все, пиздец тебе, урод! Катька – моя жена, я ее не насиловал, слышишь ты!!!
Рука Олега обхватила горлышко бутылки, но в этот момент снаружи послышался какой-то шум, и в бар ввалился толстый крупье с вытаращенными глазами.
– Менты! ОМОН! Облава!
Олег выругался и быстро оглянулся, потом подскочил к тумбе стойки бара, нащупал какую-то кнопку и сдвинул тумбу в сторону. На том месте, где она стояла, в полу открылась темная дыра. Званцев схватил Сергея за шиворот и буквально скинул его в эту дыру, а потом и сам прыгнул туда же, сделав крупье на прощание страшные глаза. Крупье, пыхтя от натуги, поставил тумбу на место, вытер рукавом выступивший на лбу пот и повернулся к дверям, пытаясь вылепить из непослушных губ некое подобие приветливой улыбки.
– На пол! На пол, сучара! – зарычали сразу несколько шкафообразных омоновцев в камуфляже, врываясь в уютный бар, и толстый крупье понял, что улыбался он зря.
