С каждой новой минутой ожидания Званцев понимал, что перспектива удачного выстрела становится все более и более призрачной – у него устали глаза, они слезились и подергивались в нервном тике, все тело затекло и казалось чужим… Примерно через час после приезда Виктора Палыча в дверь к Степанычу постучал какой-то человек. Олег прищурился – лицо обернувшегося на мгновение посетителя показалось ему знакомым. Званцев потер виски и прикрыл на мгновение воспаленные глаза, вспоминая… Есть! Это же тот мусорок, который выступал на пресс-конференции в ГУВД, Сергей еще сказал, что он с ним какие-то старые счеты имеет. Как же его… Чернов! Ну да, Чернов, начальничек из ОРБ, к ордену представленный… Олег усмехнулся и покачал головой, вспоминая, как красиво обещал Валера в телевизоре «еще теснее сомкнуть ряды». Может, и впрямь этот Чернов специально подставил под пули Серегиного кореша?
Званцев много лет знал Антибиотика и давно перестал удивляться, насколько успешно и красиво прокручивал старик невероятные, на первый взгляд, комбинации.
Минул еще час, смеркалось. В мае вечера уже долгие и светлые, но белые ночи наступают чуть позже. Любой стрелок знает, что самое трудное время суток для стрельбы – это даже не ночь, а сумерки, когда уже расплываются силуэты целей, а прицелы ночного видения еще бесполезны… Антибиотик выскочил из дверей кабачка именно в сумерках, опять прикрываемый со всех сторон торсами телохранителей. Званцев поймал было в перекрестье прицела примерно то место в заднем стекле «мерседеса», за которым должна была появиться голова Виктора Палыча, но, вздохнув, не стал нажимать на спуск. «Гасить» Антибиотика нужно было только наверняка, а кто его знает, может, у него в машине стекла бронированные… С Палыча станется… «Мерседес» рванул с места и через несколько секунд исчез из поля зрения.
Званцев перевернулся на спину, несколько раз согнул и разогнул затекшие ноги и начал быстро разбирать винтовку и укладывать ее части в большой чертежный тубус.
«Что же делать? Нужно придумать что-то другое… Но что? Может, подорвать весь этот сраный кабак к ебаной матери? Но как? Времени совсем нет…»
Званцев быстро собрал в полиэтиленовый мешок все следы своего пребывания на чердаке, осторожно вылез на лестницу и легкими шагами вышел во двор. Подходя к своей неприметной старенькой «шестерочке», припаркованной неподалеку, Олег заметил боковым зрением, как в кабачке Степаныча снова открылась дверь, выпуская кого-то на улицу. Когда этот человек прошел мимо машины, Званцев узнал Чернова.
Внезапно Олегу в голову пришла интересная мысль. Стараясь держать Чернова в поле зрения, Званцев быстро завел машину, дождался, пока Валера свернет в переулок, и медленно поехал за ним. У Олега не было времени на выработку плана, он надеялся на экспромт. Должно же ему было в конце концов повезти после стольких дней тяжелой и бесполезной охоты? Ему повезло. В пустынном переулке Чернов зашел в телефонную будку с отломанной дверью, снял трубку и, убедившись в том, что телефон работает, стал набирать номер.
Но поговорить он ни с кем уже не успел. Из плавно подъехавшей «шестерки» выскочил Званцев и коротко, но резко ткнул Чернова лбом в телефонную коробку. Видимо, голова у Валеры после недавнего общения с бандитским прикладом еще не окрепла, потому что он сразу тихо осел Олегу на руки, закатив глаза. Званцев вытащил у Чернова из кобуры пистолет, защелкнул ему сзади на запястьях браслеты самодельных наручников (на Металлическом заводе халтурившие вечерами работяги делали их не хуже импортных, закупаемых милицией за валюту в Германии), заклеил пластырем рот и быстро кувырнул бесчувственное тело в заранее открытый багажник автомобиля. Все заняло не более двух минут, а спустя еще несколько мгновений «шестерки» Олега в переулке уже не было. Званцев ехал по городу аккуратно, пристегнувшись, не превышая скорость и дисциплинированно включая поворотные сигналы за сто метров до перекрестков. Ни один гаишник даже не подумал его остановить. Олег ехал к новостройкам в районе озера Долгого. Там он заехал в пустой двор недостроенного высотного дома и вышел из машины. Званцев открыл багажник и ткнул скрюченного наподобие эмбриона в материнской утробе Чернова в бок:
– Жив, сучонок?
Валера что-то замычал через липкую ленту пластыря и задрыгал ногами.
– Лежи тихо, если жить хочешь. Будешь шуметь – навсегда угомоню. А услышать тут тебя некому…
Олег снова захлопнул багажник, потом аккуратно протер на всякий случай поверхности автомобиля, к которым прикасался пальцами, запер его и отправился искать телефон-автомат. Он нашел его лишь через несколько кварталов от того места, где оставил машину. Набрав номер радиотелефона Челищева и услышав, что тот ответил на вызов, Званцев нарочито измененным пьяным голосом попросил:
– Матвея Петровича… это… по-быстрому мне… позовите.
– Вы ошиблись номером, – ответил Сергей.
– Да? А… а разве это не 13–24?
– Нет. Это совсем другой номер. Набирайте внимательнее. – И Челищев отключился.
