А ещё они собрали из неограниченного запаса брёвен столы, стулья, распускали брёвна на грубые доски и собирали себе мебель. Дядя Ваня уже понемногу продавал такую мебель казакам, у которых появились деньжата. Можно сказать, что город стал обрастать мастерскими и внутренней торговлей.
— Давайте я всех покормлю? Сегодня у нас жареный угорь, я его у Олега купил. Молодец парень, зарабатывает как может, с торговцами общается, заказы фиксирует, плату с торговцев берёт за стоянку.
— Что-то не припомню, чтобы в казну поступил оттуда хотя бы рубль. И не уверен, что угорь водился тут до недавних пор. Ну ладно.
За таким вот грубым, но крепким и пахнущим смолой столом мы и кушали.
…
— С точки зрения математики ничего сложного нет, — после еды взял слово дядя Ваня. — Два этих куба — это восемнадцать тонн с небольшим. Остаётся отрезать от третьего куба менее двух тонн и будет приблизительно двадцать.
— А мы сможем отрезать? — спросил я, сознательно используя местоимение «мы», поскольку рассчитывал на их помощь и работу. То есть фактически я имел в виду — «вы», потому что навык попила золота у меня отсутствовал.
Они переглянулись.
Фёдор откашлялся и деловито уточнил:
— Я так понимаю, что за непосредственное участие в этом золотовалютном деле мы можем рассчитывать на участок земли?
— Небольшой, — на всякий случай добавил от себя дядя Ваня.
— Да, — не задумываясь, щедро выдал я. — На том берегу появились шестиугольные террасы на разной высоте. Выбирайте любую.
— Четыре, — обаятельно глядя на меня, выдал алчный Фёдор.
— Чёрт с ним, пусть будет четыре, любые. Как закончим, выберете и забирайте. Документы вам выдам, всё равно казакам землю выдавать тоже, правда, тем не так много. Там каждый участок — это по полсотни гектар. Но тогда я прошу вас ещё и взять на себя функцию авиаотряда ещё хотя бы на год.
— А что с зарплатой? — хлопнул ресницами Фёдор.
— Что тебя учил торговаться, Фёдор Иванович? Там в небе есть цыгане, а я не заметил? Ладно, с зарплатой как раньше. На вас авиация, разведка как договаривались, ремонт «козликов».
— И мы тогда пыль заберём, — задумчиво вставил слово Иван Иванович. — Пилить будем лучковой пилой. Она по дереву, но золото — металл мягкий, должна взять. Плюс постоянный износ и точка полотен. Ничего, справимся. Чтобы не было вопросов, почему кубы, надо разрезать каждый большой блок на куски.
— Пропилим в трёх плоскостях, — нарисовал на бумажке схему дядя Ваня. — Из каждого идеального и прекрасного в своей геометричности кубика получится восемь более маленьких и кривых. Зато каждый чуть больше тонны. От третьего отпилим кубик чуть побольше, в итоге получим… Семнадцать кубиков по тонне с небольшим.
Я кивнул. Мне правда показалось, что они придумали разделить большие кубы только чтобы сгенерировать побольше металлической пыли, которую они соберут и расплавят на всякие самодельные перстни и зубы.
— А можно их взвесить? — не унимался я. — Хотя бы грубо? Есть в городе хоть одни весы?
— У торговцев есть амбарные, они привирают, но в целом пойдёт. Но они их просто так не дадут.
— Купи, Фёдор Иванович. Или возьми в аренду. Я денег дам, а ты мёртвого уболтать сможешь.
— Тогда надо пилить прямо сейчас, — средний брат уже вовсю разминал кисти, словно собирался драться.
Дядя Ваня стал собирать тарелки.
— Сейчас? А чего не утром?
— Все важные дела делаются в темноте. Сейчас идёт дождь, и никто не заглянет. А если заглянет, я его пошлю так, чтобы пошёл. Будем пилить прямо сейчас. Поставим кубики отдельно, укроем брезентом. А обрезок спрячем среди хлама в дальней части комнаты.
— Надо его вообще убрать из здания, например, в мой Чёрный дом, большое здание на северо-западе города.
— Да, — согласился дядя Ваня, — Там можно его задвинуть за кубики вольфрама, подобное спрятать за подобным.
— Ну тогда что? Иваныч, тащи пилу, пилить буду, — встал из-за стола средний брат.
— Наша лучковая пила двуручная, вдвоём надо пилить, не одному, — остудил его пыл старший брат. — Аркадий Ефимович, ты ложись спать у нас, на одной из лежанок, не побрезгуй. Заодно за процессом присмотришь и нам так спокойнее, что тебя ногайцы не украдут. Ты нам теперь живой нужен, чтобы землю нам дал.
И очень скоро они стали пилить, прямо дальней части зала, надев на руки рабочие рукавицы, чтобы не натереть мозоли, а я стал спать.
Устал за сегодня. Так устал, что даже зрелище того, как пилят девятитонные кубы золота, не стал смотреть, хотя и слышал сквозь сон монотонную работу пилы.
Почему всё сложное и даже местами неприятное, должно произойти и одновременно, и так, чтобы ещё и мешать друг другу?
— Докладывай, какой план? — я сидел на грубо сколоченной и вместе с тем претендующей на звание лучшей в городе, ввиду отсутствия иных, скамейке и общался с «четвёртым отрядом».
— Мы думали, Вы приедете, чтобы пообщаться?
— Сам же сказал, что срочно? Меня тут прочно держат, так что, товарищ предводитель диверсантов, рассказывай.
